Тяжело понять людей, кто застал Серое Затмение, однако еще тяжелее понять нас, тех, кто живет через двести лет после самой глобальной катастрофы в истории человечества. Что такое солнце мы знаем лишь по редким фотокарточкам, жизнь наша коротка и предрешена с первого дня, но даже в столь суровом мире мы умеем быть счастливыми. Поглядим на этот мир глазами человека, который родился под серым небом, прожил жизнь ярко и оставил свой след в истории.
Здравствуй, читатель. Если глаза твои сейчас скользят по страницам этого манускрипта, значит Маруся сделала свое дело, в чем я лично, не имею права сомневаться. Неважно, кто ты и как к тебе попали эти записи, которые я делал на протяжении всей своей жизни. Важно, что ты есть. Самое же интересное в этом, что меня уже нет. Записи эти ты можешь считать своеобразным мостом, который я перекинул между нами. Пускай этот мост поможет тебе – я буду на это надеяться. Блуждающая душа моя, смею верить, наконец, обрела покой и теперь я, уснувший мирным сном навеки, могу предстать перед тобой лишь в виде букв, которые по мере прочтения будут складываться у тебя в голове в образы. Все, что я здесь описал – чистая правда. Врать и приукрашивать мне нет никакого резона, ведь, как ты уже знаешь, я более не хожу по этому свету – а мертвецам лгать не позволяет их статус. Вся моя жизнь, как на ладони. Бери ее читатель, я тебе ее дарю.
Игнат Петрович Борщев (@partisan86),
208 год Эпохи Светлого Восхождения
Прекрасный серый свет
Признанный Шедевр Запечатлителя @Miha91
2023 год Эпохи Алого Заката
Что ж, читатель, пора поведать тебе историю моей жизни с самого начала пути. Путь этот начался в сто восемьдесят шестом году Эпохи Светлого Восхождения. Именно в этом году холодной январской ночью на свет появился я. Мать моя, Марфа Ильинична Лазарева или попросту @lazarka_m171, родила меня в пятнадцать лет, что считалось идеальным возрастом для родов первенца по шкале Народного Комиссариата Популяции нашего славного Государства – Славянского Содружества Соединенной Руси (СССР). Репродуктивная система женщин к двадцати годам не состоянии была воспроизвести здоровое потомство и согласно Священному Декрету номер 66, пункту 3, подпункту 3,3 «Всякая особь женского пола по исполнении ею девятнадцати летъ обязана пройти процедуру медицинской стерилизации во избежание надлома генофонда СССР». Ответственность за нарушение декрета была суровой: по нижней планке уголовного кодекса – заключение в Белой Комнате, а по верхней и вовсе Изгнание за Предел. Мать трудилась в Исполкоме уездного города Асбестинск Уральской Губернии, небольшого населенного пункта Западного Квадранта СССР. Она работала машинисткой с одиннадцати лет, набивая муниципальные декреты, издаваемые законодательными органами местного самоуправления. Работа была напряженной, требовала внимательности и усидчивости, платили мало – ежемесячная получка ее составляла к пятнадцати годам тридцать пять криптогривен. Этого хватало на шесть часов Погружения пятого уровня или же двенадцать часов Погружения седьмого уровня. Мать была сильной женщиной и не тратила криптогривны попусту, погружаясь на седьмой уровень всего по два часа в месяц, что сильно сказывалось на ее уровне дофамина и серотонина. Она копила сбережения, мечтая однажды собрать сумму, которой хватило хотя бы на один час Погружения первого уровня, но не для себя. Она мечтала, чтобы это сделал ее сын, то есть я. Мать была строгой и непреклонной функционеркой правящей Партии Народного Восхождения (ПНВ) и уже к двадцати годам народный комиссар Западного Квадранта СССР товарищ-консорт Жлобов пожаловал ей именную медаль за «Заслуги перед Уездом третьей степени», чем мать моя гордилась больше всего в своей жизни.
Мой отец – Петр Федорович Борщев (@borschig) принадлежал к творческой интеллигенции. Это был здоровый мужик с пышными усами, который не вылазил из своего клетчатого пиджака, дарованного ему некогда с плеча прославленного барда СССР Мирона Михайлова, больше известного среди определенных кругов населения как @mironox. Отец днями и ночами пропадал в трактире «Моргенстерн», снискавшем себе славу притона для тех, кто пытается творить, не получив при этом лицензию от ПНВ. Таких называли Отщепенцами – прямо Партия не запрещала нелицензированное творчество, однако извлекать прибыль из такого творчества было невозможно, да и трансляция своего искусства в массы без согласования с Комитетом Правды каралось уголовным кодексом. Официально отец работал в Коллегии по правам мутантов – полугосударственной организации, которая занималась защитой мутантов, попавших под неумолимый пресс общества или правящей Партии. Отец и сам состоял в партии, да вот только не в ПНВ – к номенклатуре и очковтирательству он испытывал призрение с малых лет. Он входил в состав левого крыла Пивной Партии СССР – оппозиционной структуры маргинального типа, которая, однако, от выборов к выборам, да набирала необходимое количество голосов для прохождения Верховный Совет.
