— Ваше молчание, цептор, только убеждает меня в вашей неготовности сотрудничать. — Ллир тоже поднялся, и теперь в его глазах читалась ледяная угроза. — Цептор Дилвин, позовите конвой.
Его раздели до пояса и подвели к стене, в которой были закреплены массивные железные кольца. Ловко и умело растянули руки верёвками, пропустив верёвки через эти кольца. Так, что Брайд оказался стоящим у стены с широко раскинутыми и поднятыми вверх руками и едва касался носками сапог пола. Он сразу ощутил всю жёсткость такой позы, которая заставляла держать тело в постоянном напряжении.
— Считается, что лэты способны переносить боль гораздо более стойко, чем обычные люди, — скучным голосом произнес Мастер Вопросов. — Поэтому при допросе носителей Крови простые методы дознания не считаются эффективными, а результаты, полученные при помощи таких методов — сомнительными. Я согласен с этим утверждением. Но мы с вами, к счастью, принадлежим ордену Серпа Ревнителей, где искусство допроса отточено столетиями практики, в том числе и на таких, как мы — на лэтах. Когда-то, лчень давно, действующий Серп-Легат ввёл в обращение один полезный инструмент, в создании которого поучаствовали и маги. Тангатские пленные маги. Какова ирония, а? Но умный человек не будет отказываться от знаний, даже если это знание принадлежит врагу. Вы согласны со мной, цептор?
Брайд прикрыл глаза и плотно сжал губы. Ещё не хватало вести беседы, будучи привязанным в ожидании пытки. По спине сбежала первая струйка пота — от страха. Нет, его учили терпеть боль, и под плетью экзекуторов и под ножами крипторов, изучающих заживление ран у лэтов. И боли Брайд не боялся. Её самой. А вот того, что окажется слаб, не сможет сохранить достоинство — это было гораздо страшнее.
Когда он вновь открыл глаза, в руках Ллира был жезл. Обычный по виду жезл, какие используют для усмирения непослушных эвокатов. Заряженный, разумеется — Брайд ощущал вибрации Силы, исходящие от него. Мастер Вопросов собирается применять жезл на нём? Но насколько Брайду было известно, магия этого инструмента действовала только на тех, кто и сам нёс в себе Силу — на эвокатов. На магов.
— Как давно вы были завербованы Тангатой? — спросил Ллир ровным голосом. — В академии?
— Я не был завербован Тангатой, — Брайд вскинул голову и посмотрел в птичьи глаза дознавателя как можно спокойнее.
Первое прикосновение жезла к обнажённой коже — лёгкое, почти невесомое — словно опалило огнём. Пульсация, такая же, как после ожога, заставила его дёрнуться.
— Кто был вашим вербовщиком? Кто-то из крипторов? Назовите имя!
— Я не служу Тангате! — рявкнул Брайд и взвыл, когда жезл ударил куда-то, чуть ниже рёбер. Этот удар поднял волну короткой, но почти невыносимой боли в верхней части живота.
— Почему вы убили девочку-хуннку? Вы боялись, что она раскроет вас при допросе?
— Потому что она убила Лейса! Я отпустил её, а она привела нас в засаду! Это была моя вина! Я хотел исправить... Это был гнев, всего лишь гнев!
Брайд извивался под точечными ударами силового жезла, в глазах темнело, но где-то, краем сознания, он понимал, что должен отвечать, даже так — нелепо, бессвязно и нелогично. Если он будет молчать, то ни за что не сможет убедить Ревнителя в своей верности Амеронту. Так и сдохнет под жезлом с клеймом предателя.
— Почему оставили эвоката в коридоре на маслобойне, а не взяли его с собой? Чтобы он не видел, как вы отпускаете девочку?
— Я не знал, кто там! И думал, что если вдруг там будет засада, я нанесу вред эвокату — там слишком узкие помещения. А я в рывке могу покалечить тех, кто слишком близко ко мне находится.
— Почему вы решили, что там могла быть засада?
— Там пахло кровью... Не знаю... Думал, что там могут скрываться мятежники.
От удара в место между шеей и ключицей перехватило дыхание. Во рту появился ржавый привкус крови — должно быть он прикусил язык.
— Кто такой Ниранн Вирот?
— Не знаю..., — прохрипел Брайд, почти выворачивая руки из суставов.
— Кто такой Ниранн Вирот?! — еще раз повторил Мастер Вопросов и провернул жезл чуть ниже солнечного сплетения.
Брайд захлебнулся собственным криком, но из последних сил выдохнул:
— Не знаю...
Боль выкручивала тело, вязала его в узел из напряжённых мышц и будто-бы рвущихся жил. А Кровь уже билась в измученном разуме, просилась наружу, требовала вмешаться и прекратить пытку немедленно.
Нельзя. Нельзя позволить ей. Недопустимо.
— В глаза мне смотри! — приказ Ллира ворвался в сознание, рассеял сгущающийся туман.
Так близко были глаза Ревнителя. Совсем птичьи, и даже радужка отсвечивала жёлтым, а белки почти не были заметны...
— Ну! Выпускай! — ещё один приказ, который Брайд отчего-то сумел понять, несмотря на то, что жезл продолжал терзать его живот, вдавливаясь всё глубже в плоть.
Боль уже разрывала самое нутро, словно выворачивала кишки наружу. Брайд боялся даже кинуть взгляд вниз, чтобы не увидеть собственное вспоротое брюхо.
