- Ну что, до автобуса осталось четыре часа. Лучше их провести где-нибудь недалеко от автовокзала, чтобы потом не бежать...
"Не надо, холодно", - сказала дочь полковника... "Не бойся, - зашептал Линецкий, - сейчас будет тепло..." "Нет. Нет, я не буду. Ты что, не понял? - громко сказала она, - слышь, ты... Кончай эти поползновения!" Линецкий отступил скорее из тактических соображений... Попытался снова просунуть руку... Но она крепко сжала бёдра... Он начал расстегивать спальник, но она одной рукой схватила его руку, а другой быстро вернула ползунок молнии в прежнее положение. Линецкий был ко всему ещё пьян, и совсем уже плохо понимал их намерения... Зачем они тогда так улеглись, одна с ним, другая с Переверзевым? Для чего?
Неизвестно, что там происходило у Переверзева, но эта, похоже, решила превратить спальник в смирительную рубашку... Линецкий стал активно бороться... Уже даже не за "свободную любовь", а просто - за свободу... В результате чего они поползли по земле, не вылезая из спальника... Линецкий это понял, когда они достигли другого края поляны. Он подумал, что если это будет продолжаться и дальше, они вывалятся на проезжую часть... А вот проехал троллейбус... Они жили недолго и умерли в тот же день... Она его даже не поцеловала... Только укусила... "Тогда давай спать", - сказал Линецкий... "Давай", - быстро согласилась она. И через минуту уже спала - офицерская косточка...
Услыхав шорохи, Линецкий приподнял голову и увидел, что переверзевский спальник ползёт по траве, как гигантский червяк... Это зрелище напомнило ему о том, что боги рассекли двуполые существа, и с тех пор половинки ищут друг друга по всей Земле... Линецкий всегда в это верил... Но теперь он засомневался... "А может быть, совершенное существо образуют не два человека, а четыре, - подумал он, - хотя... Тогда почему не восемь?.."
Он не мог уснуть. Во-первых, "его половинка" храпела, во-вторых, его член и не думал опускаться. Вместо того, чтобы объединять, член разделял их... Как меч, лежавший между братом и сестрой... Ну, или рукоятка меча... Светало, подул ветер, серая трава вокруг Линецкого шевелилась...
- Ну как?
- Что как? Никак. У нас с ней ничего не было.
- Я не сомневался.
- Да? И откуда у тебя такая уверенность?
- Потому что у нас то же самое было. То есть, ничего не было.
- А при чём тут... Думаешь, они связаны... одной цепью?
- Да.
- А я был уверен, что уж ты-то, ты-то... Не мытьём, так катаньем, - рассмеялся Линецкий, вспомнив ночной газон...
- Но я знаю, в чём причина, - сказал Переверзев и сделал паузу, выжидательно глядя на Линецкого. Тот молча пожал плечами.
- Они лесбиянки.
- Погоди, я что-то ничего не соображаю. Нужно опохмелиться, - сказал Линецкий и открыл пиво ключом.
- Я не думаю, что они лесбиянки, - сказал он, осушив одним глотком полбутылки, - во-первых, они бы тогда попросились в один мешок, во-вторых...
- Я их вижу за версту.
- Почему же я от тебя только сейчас об этом узнаю?
- Я могу ошибаться иногда. И потом, многие из них "би"... Да и неизвестно, что главное... Ты посмотри на себя - ты же помолодел за эту ночь!
- Я? Я глаз не сомкнул... Ну может, под утро... Кошмары снились... Голова раскалывается...
- Ну и что? А выглядишь помолодевшим.
- Так ты даос! - догадался вдруг Линецкий.
- Почему даос?
- Ну, это же даосы говорят, что надо не кончать... Чтобы самому не кончиться... Но я в это не верю, old sport... Ладно, ты скажи, прыжки в мешках входят в многоборье? Сдал я хотя бы на третий разряд? Фух... Голова проходит... Дочь полка сказала, что они скоро снова собираются в Крым... На велосипедах... Представляешь себе эту картину? Тандем, тачанка, механизм Тенгли... Слушай, а может, они так и ловят свой кайф, скользя по седлу... Сила трения перестаёт тогда быть диссипативной... В системе образуется положительная обратная связь, да?
- У меня нет технического образования.
- Это неважно, зато ты даос... Ты поэтому первым понял, что они сделали.
- А что они сделали?
- Они преобразовали динамо-машину в вечный двигатель...
Линецкий успел слегка одичать - шторка на окне автобуса вызывала у него клаустрофобию. Он резко приподнял её, отодвинул и запихнул между спинкой сиденья и стенкой "Икаруса". В окно теперь попадали прямые солнечные лучи. Линецкий зажмурился и пробормотал что-то вроде "юбэка". Трудно сказать, была ли это аббревиатура Южного берега Крыма, который они с Переверзевым как раз в этот момент покидали, или же попросту "юбка"...
Возможно, шторка своим узором напомнила Линецкому что-то из гардероба Инны...
Хотя... Он никогда не был так наблюдателен.
Скорее всего, клетчатая шторка с оборочками могла напомнить ему юбку как таковую...
Край её вдруг сам по себе выпростался, и Линецкий с ещё большей силой запихнул его обратно.
