Ты сказал, что это начинается в полнолуние. Я так поняла, что потом это происходит
чаще.
─
Да, как и при обычной ликантропии. Стресс, гнев, любая сильная эмоция может привести к изменению и
иногда оно остается навсегда.
─
Есть худшие случаи?
─
Отправляю последнее фото. Там все плохо.
Телефон зазвонил, и я не хотела на него смотреть. Я видела свою долю ужасных фотографий с адских мест
преступления, я пережила свою долю сцен с серийными убийцами
- но я все еще не хотела видеть хуже на этот раз. Мика видел это лично. Если он смог видеть это вживую, то и
я смогла бы посмотреть на картинку.
В верхней правой части тела человека было множество извивающихся змей. Правая сторона его лица была
покрыта ярко-зелеными чешуйками. Я ожидала, что его глаз на этой стороне будет похож на глаза змеи, но
он все еще был человеческим, коричневым и обычным. Из
его шеи и по краю лица было больше змей. Как будто его человеческое тело превращалось в массу змей.
Я вернулась к телефону? мой голос был настолько пуст, насколько я могла это сделать. Картина была
слишком ужасна для меня, чтобы добавить больше эмоций в ситуацию.
─
Они в конечном итоге превращаются в целую кучу змей? Человеческое тело теряет целостность и просто
становится отдельными змеями?
─
И это одна из причин, по которой я хотел поговорить с тобой об этом. Я бы никогда не подумал задать
подобный вопрос. Если ответ «да», это что-то меняет?
─
спросил он.
─
Может быть. Я имею в виду, они просто становятся массой змей и никогда не превращаются в человека, или
они остаются привязанными друг к другу, как действительно жуткая версия Медузы?
─ Я спрошу.
─
Становится ли их змея или змеи, зверем, подобным твоему и моему? Я имею в виду, у моих внутренних
зверей есть мысли, эмоции, и если мое тело позволит переменам произойти, если я действительно смогу
превратиться в физическую форму моих зверей, как ты, зверь будет своего рода независимым. Это его
собственное существо, животное, персонаж. Одна рука змеи такая?
─
Нет, это больше похоже на то редкое заболевание, синдром чужой руки, когда одна рука начинает
действовать независимо от человека. Они получают вспышки от змей, но в основном это укусы, нападения, насильственные импульсы.
─
Змеи боятся человеческого тела? Я имею в виду, хочет ли змея уйти, как настоящая змея хотела бы
спрятаться от человека?
─
Я не знаю, и я не уверен, что они тоже знают. Они считают это проклятием, Анита, настоящим проклятием, поэтому они не тратят много времени, пытаясь общаться с частями монстров.
─
Конечно, ты сказал им, что, если будете сотрудничать со своим внутренним зверем, то сможете лучше
контролировать его. Чем больше борешься с изменением, тем сильнее оно, и тем меньше у тебя контроля
над зверем.
─
Я им это объяснил, но они не хотят мириться. Они хотят, чтобы это ушло.
─
Многие новые ликантропы чувствуют именно так.
─
Но это не похоже на обычную ликантропию, Анита. Они не становятся их животными? они теряют частички
себя так, как я никогда не видел. Их умы никогда не перестают быть людьми и ужасаются от того, что с ними
происходит. Там нет никакого момента, когда они могут принять своего зверя и насладиться выпуском
более простого,
линейного мышления. Выход моего леопарда иногда мирный, почти медитативный.
─
Как ты думаешь, есть ли у них шанс найти мир со своими звериными частями?
─
Ты видела изображения. У меня такое ощущение, что впереди еще хуже, но они либо не хотят, чтобы даже
я видел это, либо совершают самоубийство, пока оно не стало намного хуже, чем на последнем снимке, который я тебе показал. Кстати, это один сын, один отец и один дядя.
─
Это только мужчины в их семье?
─
Нет, но это проявляется иначе в женской линии, и это менее распространено.
─ Как иначе?
─
Ты упомянула Медузу. Это обычно начинается так, как один змеиный локон, или одна картинка
- змея, свернувшаяся между женскими грудями, но змея вырастает из ребер женщины. Это обычно
спокойнее, и, кажется, это другой вид
змей. Это также может появиться годами раньше, даже в раннем детстве.
─
Можешь прислать мне фотографию этого, по крайней мере, змеи?
─
Подожди секунду? за дверью кто-то есть.
─
Он поставил меня на удержание.
Я снова смотрел на свадебные платья в пластиковых коконах, ожидая великого дня, когда они выйдут и
превратятся в прекрасных невест и друзей в цветах радуги. Я задавалась вопросом, помогает ли кто-нибудь
в семье, где Мика, видеть брак таким же образом. Говорили ли они своим будущим супругам, что любой
ребенок может пострадать от семейного проклятия? В какой момент знакомства вы говорите кому-то
конкретную правду?
─
Анита, ты все еще там?
─
Для тебя всегда,
─
сказал я.
─
Спасибо,
─
сказал он.
─
За что?
─
За напоминание, что ты здесь для меня. Я не знаю, почему это меня так беспокоит.
─
Это довольно ужасно, Мика, и ты не можешь понять, как спасти их от их судьбы. Твой внутренний белый
рыцарь действительно недоволен этим.
─
Ты слишком хорошо меня знаешь.
─
Между нами нет лишнего,
─
сказал я.
─
Верно,
─
сказал он, и его голос звучал светлее.
─
Извини, у колдуньи есть несколько вопросов ко мне, прежде чем я полечу домой в Сент-Луис. Она хочет
