– Что он делает? – спросила она. Эмма безустанно просила рассказывать о нем. Взяв ее за руку я сказала:
– Он спит.
– Ты уверенна?! – встревоженно пробормотала Эмма.
Я представила, как Эмма трясется над малышом, постоянно повторяя: «Нет, не бери это в рот, оно грязное. Не беги – упадешь. Не лезь туда – слишком высоко». И так без конца устанавливая собой же придуманные барьеры. По себе знаю как не легко иметь тревожных родителей. Всю свою сознательную жизнь я отвоевывала право на свои ушибы, царапины и шишки.
– Без сомнений. Блаженство, безмятежность и легкий трепет крошечного сердечка.
Она сладко улыбнулась.
– Последнее время он спит больше обычного.
– Набирается сил перед решающим рывком, – произнесла я.
– Я не могу дождаться, когда наконец возьму его в руки. Но только не сегодня! – эти слова обращались к нему.
– Сегодня он подождет, – я поправила рыжую пружинку волос.
– Вы еще долго будите копаться? Церемония уже скоро начнется, – произнесла Анна остановив взгляд на мне.
– Платье потрясающее.
Я встала рядом с Эммой. Линия топа в форме сердца на груди, падала вниз сзади, почти полностью обнажая спину. Корсет спускался до середины бедер и дальше струился водопадом цепочек, собираясь сзади в небольшой шлейф из золотого дождя. Платье сверкало так, как будто его сбрызнули звездной пылью. Тысячи тонких, почти воздушных, ниточек улавливали каждое мое движение.
Она улыбнулась. Наши отношения стали гораздо лучше, я бы даже назвала их дружескими. Хотя мы и не упускали возможности обменяться колкостями.
Дверь распахнулась и в комнату вошел взволнованный отец Эммы.
– Нам пора! – сказал он.
У меня у самой задрожали колени, представляю как нервничала Эмма.
Я встала прямо напротив невесты.
– Последний взгляд. Последний штрих.
Эмма была великолепна: золотая диадема из переплетающихся листьев оливы, воздушная фата длинной в несколько метров и усыпанная бриллиантами, рыжие локоны стекающие по плечам. На фарфоровой коже был легкий персиковый румянец.
– Я готова! – торжественно сказала Эмма.
И мы направились вниз. Я шла вперед не оглядываясь. Присоединившись к остальным подругам невесты я ожидала выхода Эммы.
Зазвучала музыка и высокие стеклянные двери распахнулись. Она ступила на лазурно-голубую дорожку, струящуюся ручейком до самого алтаря. Сад утопал в белоснежных цветах. Я вдохнула аромат. Сладковатый запах орхидей с легким тоном специй, белые розы и нежный запах гортензий с тонким ароматом пиона и чайного листа.
Торжественная мелодия разливалась по воздуху подталкивая ее вперед. Сколько же здесь людей. Скамейкам не было конца. У алтаря стоял Эрик облаченный в элегантный белый костюм. Не каждый день его увидишь таким. Я постаралась запомнить его лицо. Рядом был Кейл – его шафер. Справа от меня выстроились в линию подружки невесты: многих я даже не знала.
Слева стояли друзья Эрика. Их я знала всех, с некоторыми мы даже дружили, но я искала лишь одно лицо среди прочих – Маркуса. Когда наши взгляды встретились, он заулыбался. В его взгляде был восторг, океан любви и он предназначался только мне.
Кто-то из девушек восторженно вздохнул, я повернулась. По проходу шла маленькая светловолосая девочка, осыпая лазурную дорожку золотыми лепестками роз, а за ней плыла Эмма под руку с отцом. Теперь в лучах заходящего солнца она была еще прекрасней. Длинная невесомая фата тянулась за ней длинным мерцающим шлейфом. В изящных руках она держала трогательный букет из белых лизиантусов.
Еще несколько уверенных шагов и Эмма остановилась напротив Эрика. Их счастливые взгляды встретились озарив лица улыбками. Солнце позолотило сад и облака белых цветов. Вода в огромном фонтане тоже превратилась в расплавленное золото.
Эмма и Эрик обменялись клятвами и одели друг другу кольца. Торжественная часть плавно перетекла в банкетную. Гости свободно перемещались по огромному саду. Звучала приятная непринужденная музыка. Воздух сладко благоухал цветочными ароматами.
Цветы были повсюду: лежали выстланные ковром, висели белыми пушистыми гирляндами и стояли в вазах.
Эмма с Эриком танцевали под песни той самой группы и, вопреки, моим ожиданиям, это было совсем неплохо. Напевая что-то из предыдущих композиций, я пошла искать Маркуса.
Гости расхаживали по саду. Лакеи составляли подарки на длинный стол. Мама Кейла обнимала Анну за талию, и они над чем-то заливисто смеялись. Я подумала, что Диана опять рассказывает забавные казусы из далекого детства сына.
Кейл, одетый в черный строгий костюм с бабочкой, выделялся среди всех гостей, хотя и казался немного растерянным. Я улыбнулась, когда наши взгляды пересеклись и помахав рукой, выскользнула навстречу ему.
Лицо Кейла встретило меня противоречивой гаммой чувств, и я не могла понять, что было на нем написано. Затем, его до невозможного изумрудные глаза сверкнули, и он, скорее, не улыбнулся, а ухмыльнулся в ответ, и я с неприятным ощущением пустоты внутри, вспомнила, о случившемся в зале Неймана.
