Трапезная собора находится в отдельно стоящем доме, в который мы входим по очереди, чинно крестясь. О. Мефодий сидит во главе накрытого, но пока еще не тронутого стола, вместе о. Онисием.
- Садитесь, садитесь, я уже за вас помолился! - говорит настоятель, заметив, что мы собираемся прочитать молитву перед вкушением пищи. Священнослужители усаживаются произвольным порядком, а место мне, рядом с собой, указывает настоятель. Когда он благословляет, мы приступаем к трапезе. Похвалив кухарку, о. Мефодий неожиданно делает комплимент батюшкам и дьякону по одному из удачных моментов на сегодняшней службе. Наливает коньяку себе, о. Онисию, и, показывая своё расположение, мне. Передает бутылку дальше, батюшкам и дьякону.
О. Мефодий сейчас выглядит душой компании, а не грозным руководителем, о котором я составил довольно противоречивое мнение. Я обращаю внимание, что подошедший хор с Маргаритой во главе, а также Василий Михайлович, Костя, и еще парочка "верных", усаживаясь, непринужденно шутят, обращаясь к настоятелю, и он ласково улыбается им в ответ. От непринужденной атмосферы, царящей здесь, и обилия еды, я размякаю. О. Мефодий между прочим заставляет меня кратко рассказать биографию, и интересуется, какие планы на будущее.
- Я их сам не знаю. Нахожусь в тяжелой жизненной ситуации, брат умер, сын, единственное, что связывало меня с женой, ушел служить, далеко и надолго. Я подавлен, мучаюсь от депрессии. - В ответ говорю я.
- Ничего, ничего, это поправимо! - Говорит о. Мефодий,- причастись, тебе легче станет. Ты давно на исповеди был?
- Давненько уже! - говорю я, пытаясь вспомнить.
- Только не надо, как твой брат, писать все, что с тобою происходит, на бумаге, и заставлять меня читать! Это было невыносимо! - вспомнив, слегка хмурится настоятель.
- Да, это действительно невыносимо, брат писал устаревшим стилем гекзаметр! А я совсем другое дело, я пишу, соблюдая амфибрахий. А что, вы действительно читали? - вдруг радуюсь я, - Нас никто никогда не читал, это же, здорово!
- Мама дорогая, вот я попал! - произносит настоятель, хватаясь за голову, а затем нехотя говорит мне, - ну, кроме меня, был еще читатель! Твой брат писал роман о нас, и главы отправлял к митрополиту, на благословление. Судя по некоторым признакам, мое начальство зачитывало его произведение до дыр!
- Мама дорогая! - точь-в-точь повторяя слова и интонацию настоятеля, покраснев, говорю я.
После трапезы священнослужители остаются в храме, а остальных, и меня в том числе, о. Мефодий отправляет по домам. Я договариваюсь с Костей о встрече на другой день, и отбываю в коммуналку брата, намереваясь хорошенько отдохнуть после такого напряженного утра.
ГЛАВА ШЕСТАЯ.
Я нахожу Константина Сергеевича перед павильоном на улице Ворошилова. Это центральная часть города, народу здесь достаточно, но у Кости покупателей нет.
- Что, не идет торговля? - спрашиваю я, усаживаясь на скамейку рядом с ним.
- А, ассортимент специфический, день на день не приходится! - зевнув, отвечает он.
Я заглядываю вовнутрь, вижу товары для активного отдыха, немного антиквариата и военных сувениров. Определенно, магазинчик обслуживает туристов.
- Будешь? - Костя достает из открытого окна бутылку "Лезгинки", а на закуску пакетик семечек.
- Давай! - соглашаюсь я, и мы пьем за знакомство.
- Заметил, здесь " Лезгинку" уважают! - говорю я, чувствуя, что первая порция огненной жидкости тяжело проникает в организм.
- Городские олигархи держат подпольный цех, и продают по сносной цене, - объясняет Костя, - как по мне, так нормальное пойло! Хотя имеет вкус технического спирта и жженого сахара, пока никто не отравился, и голова с утра не сильно болит!
- С "левым" алкоголем следует быть осторожней! - говорю я, соглашаясь с предложением Кости выпить по второй.
- Да, ты прав! - с философской грустинкой говорит Костя, когда мы опрокидываем рюмки.
Он достает из кармана летней куртки тощий конверт с деньгами и вручает мне.
- Это зачем? - удивляюсь я.
- Женькина доля от выручки магазина. Ты наследник, кому еще отдавать? Извини, что мало. Обстоятельства! - Костя насыпает семечек в ладонь, и лузгает их, аккуратно сплевывая шелуху в урну.
- Вот так новости! - восклицаю я, - и чего с этими деньгами делать?
- Не знаю! - говорит Костя, - наверное, тоже, что и раньше. Ты не за ними приехал? Разве брат не посылал тебе переводы?
- Нет! - категорически отрицаю я.
- Х-м, - задумчиво чешет затылок Костя, - любопытно, кому тогда?
- И я бы не отказался знать, - говорю я, и спрашиваю, - значит, часть магазина принадлежала Жене, а теперь мне? Он для этого отцовскую квартиру продал?
- Да! Выйдя из колонии, мы зарегистрировали общество "Татьяна". Название Женя предложил, не спрашивай, не знаю, кто такая. Я с 90-х владел участком земли, но не было денег на строительство. Женя придумал, как их найти. Мы все спланировали еще в колонии.
- А тебя за что "закрыли"? - спрашиваю я.
