О чем ДОЛЖНА МЕЧТАТЬ "нормальная старая дева"? Конечно, о браке! Что ДОЛЖНА СДЕЛАТЬ она, получив письмо с предложением руки и сердца от одного из самых завидных женихов лондонского света? Конечно, прийти в восторг! Но отнюдь не восторг вызывает у Элоизы Бриджертон предложение сэра Филиппа Крейна! По чести сказать, эта насмешливая красавица и вовсе собирается отказать сэру Филиппу — и откажет, если "этот наглец" в твердо установленные сроки не покорит ее сердце!..
Февраль 1823 года, Глостершир, Англия
Словно по иронии судьбы, это случилось в такой же ясный, солнечный день.
Фактически это был первый солнечный день после целых шести недель беспросветно серого неба. Единственным погодным разнообразием было то, что мелкие, занудные дожди иногда сменялись снегом. Поэтому когда, наконец, солнце залило своим светом все вокруг, словно решив взять реванш за эти недели, даже Филипп, чье мрачное настроение, казалось бы, ничто не способно было развеять, почувствовал, что не может оставаться в четырех стенах при такой погоде.
Да и кто мог бы усидеть дома в такой солнечный день, особенно, когда он случается посреди долгой, мрачной, серой зимы?
Теперь, по прошествии месяца с того страшного события, Филипп недоумевал, как могло солнце, каким бы ярким оно ни было, вытянуть его из дома. Тем не менее, факт оставался фактом.
Собственно, то, что произошло, для Филиппа не должно было явиться такой уж неожиданностью. Чем еще все это могло кончиться? Со дня их с Мариной свадьбы прошло восемь лет — достаточный срок, чтобы как следует узнать жену.
Впрочем, в глубине души Филипп всегда знал, что рано или поздно все кончится именно так. Знал — но старался не думать об этом, тешил себя иллюзиями, что, даст Бог, все обойдется.
Филипп рассеянно уставился в пустой бокал, удивляясь, как это он опорожнил его, сам того не заметив. Однако он не чувствовал себя пьяным, несмотря на свое желание напиться и забыть…
Филипп посмотрел в окно. Солнце медленно клонилось к горизонту. День сегодня выдался такой же солнечный, как и тогда — это, должно быть, и навело его на грустные мысли… Должно же быть какое-то объяснение его настроению? Обязательно должно быть… Больше всего Филипп страшился беспричинной депрессии — он боялся стать похожим на свою покойную жену.
Марина, казалось, провела всю жизнь — во всяком случае, всю свою замужнюю жизнь — в беспричинной депрессии. Сколько ни напрягал Филипп память, он так и не смог вспомнить, как же звучит ее смех — скорее всего, он ни разу и не слышал смеха Марины.
Да, Филипп ожидал подобного конца. Но он не думал, что в этот день будет такое яркое, словно смеющееся над ним солнце.
Филипп закрыл глаза и прикрыл их руками, словно это могло защитить его от тяжелых воспоминаний…
— Признайтесь, не ожидали такого солнца, сэр Филипп?
Филипп зажмурился и подставил лицо солнечным лучам.
— Отличный денек! — пробормотал он. — Если бы еще не этот чертов мороз…
Майлз Картер, секретарь сэра Филиппа, поцокал языком:
— Мороз? Да не такой уж он и сильный, осмелюсь доложить! Озеро, по крайней мере, не замерзло, как следует — так, кое-где, местами…
Филипп неохотно отвернулся от солнца и открыл глаза.
— Во всяком случае, не весна! — все тем же тоном проворчал он.
— Разумеется, не весна, сэр. Не верите мне — справьтесь по календарю.
Филипп искоса посмотрел на Майлза:
— Я, кажется, плачу вам не за то, чтобы вы здесь упражнялись в остроумии, Картер!
— А неплохо бы было, сэр, — усмехнулся тот, — чтобы вы приплачивали мне и за это!
Филипп промолчал — оба знали, что на самом деле он сердится на секретаря лишь для вида, — затем Филипп поднялся и направился в оранжерею. Картер следовал за ним.
— Мне казалось, серое небо не так уж раздражает вас, сэр! — продолжал секретарь.
— Не раздражает — это еще не значит, что я не рад солнцу. — Филипп потянулся, чтобы размять спину, и на минуту задумался. — Позаботьтесь, любезнейший, о том, — продолжил он потом, — чтобы мисс Милсби непременно вывела детей на прогулку, только скажите ей, чтобы она одела их потеплее. Пусть наслаждаются солнцем — они и так уж слишком засиделись в четырех стенах.
— Не только дети, сэр, — вставил Майлз. — Мы все засиделись в четырех стенах.
— Разумеется. — Мысли Филиппа уже целиком были заняты оранжереей. Пожалуй, стоило бы сначала просмотреть почту, но Филиппу не терпелось проверить новые семена.
— Не смею вас больше задерживать, Майлз, — произнес он. — Я знаю, что торчать в теплице вы не любите — вам не по нраву жара. Разыщите мисс Милсби и скажите ей…
— В такой мороз, сэр, — перебил его тот, — я вообще-то не прочь был бы погреться в теплице.
— Вы считаете, — прищурился Филипп, — что мой фамильный дом недостаточно теплый?
— Все фамильные дома таковы, сэр.
— Пожалуй, вы правы, — вздохнул Филипп. Несмотря на постоянные подкалывания со стороны Майлза, Филипп не мог отрицать, что этот малый ему симпатичен. Он нанял Майлза полгода назад, чтобы тот помогал ему справляться с корреспонденцией — Филипп получал ежедневно целые горы писем, — и Картер, несмотря на молодость, неплохо выполнял эту работу. Филиппу даже нравился своеобразный юмор Картера. Никто другой из слуг не смел даже улыбнуться в присутствии Филиппа… а уж о Марине и говорить нечего.
