Марцел, и Гуфий, и ещё третий с ними, в знак понимания склонили головы и, прошелестев шёлком дорогих чёрных одежд, удалились.
Ожидая, пока в кабинете уберут следы трапезы, Люпус взволнованно ходил от стены к окну и обратно. «Едва не выдал себя! - укоризненно думал он. - Тень предупредила, что он назначен заместителем главы. Отчего же я так вскипел, когда увидал это назначение на бумаге? Неосмотрительно. Хорошо, что всё обошлось. Сам напросился в архивы - их там на несколько лет чтения. И посланники от Вадара, - те, что везут с собой яд - конечно, обрадуются. Самая естественная цель визита для приехавших из Ватикана - это архивы, а в них, в южном подвале - вот он вам, заместитель… Разумеется, нож ватиканские гости использовать не станут: удар ножом - это откровенное убийство. Смерть же от яда почти всегда объявляется следствием внезапной болезни. Но, как только гости отравят аббата - их нужно схватить. Затем, под страхом разоблачения, отправить обратно, поручив проделать то же самое с Вадаром - на тот случай, если мои первые посланники по какой-то причине не справятся. А эти - им Вадар доверяет. Как не доверять, если сам же их нанял? Да, и, кроме страха разоблачения нужно отсыпать им денег. Уж денег-то у меня… Мало. Мало! Ещё и ещё нужно денег! Сегодня же отослать Марцела и Гуфия в провинции - искать зажиточных иудеев! И - что самое важное - нужно найти хотя бы одну настоящую ведьму, взамен этой, умершей. Такую, чтобы могла вызвать Тень. Две вещи нужны мне, только две: власть и бессмертие…»
С грохотом откинулась дверь в кабинет главы трибунала. Сидящий за столом Иероним вздрогнул, вскинул голову. Стремительными шагами приблизился к столу аббат Вениамин Солейль и швырнул на стол кипу каких-то бумаг.
– Что с тобой? - с показной мягкостью, стараясь успокоить рванувшееся сердце, проговорил Люпус.
– Это… Это… - Вениамин задыхался. -… Протоколы нашего трибунала?!
Заместитель главы наклонился, вытянул руку (дрожат- таки, дрожат предательски пальцы), взял один из рассыпавшихся листов. Посмотрел.
– Да, - сказал он, недоумённо поднимая глаза на товарища, - это наши протоколы допросов. Что так взволновало тебя?
Вениамин схватил первый попавшийся лист и торопливо и громко стал читать вслух:
– Протокол допроса от… Присутствовали… Вот. «Обвиняемому сказали, что на него поступил донос и он должен покаяться в ереси. Обвиняемый сказал, что он честный христианин. Тогда сказали ему, что к нему применят пытку, и он ничего не ответил и стал плакать. Тогда сказали ему, чтобы он из любви к Богу покаялся. Он сказал, что ему не в чем каяться. Тогда приказали отвести его в комнату пыток и отвели».
Аббат опустил лист и посмотрел на Иеронима. Тот, откинувшись в кресле, спокойно слушал. Лицо его выражало непонимание.
– Обычный протокол обычного допроса, - осторожно, с выжидательной интонацией проговорил он.
– Обычный?! - вскрикнул аббат и, вскинув лист к глазам, стал снова громко читать: - «Тогда поместили его в растягивающий станок и закрепили руки в колодке, а к ногам привязали верёвку, намотанную на колесо.
И перед началом пытки со всей ласковостью увещевали его, чтобы он сказал правду. Но обвиняемый сказал, что он не знает, что от него хотят.
Тогда сказали палачам прикрутить верёвку, и прикрутили, и обвиняемый сказал «ох».
Тогда сказали ещё прикрутить верёвку, и прикрутили, и обвиняемый закричал. Ему сказали, чтобы он сказал правду, и он крикнул «скажите мне, что я должен сказать, и я всё скажу». Сказали ему, что он должен покаяться в ереси, и он крикнул «каюсь, каюсь, я еретик, отпустите». И сказали, что раскаявшийся должен назвать соучастников, но обвиняемый крикнул, что он не знает, кого называть.
Тогда сказали ещё прикрутить верёвку, и прикрутили, и обвиняемый закричал «спасите, силы небесные».
Тогда сказали ещё прикрутить верёвку, и прикрутили, и обвиняемый крикнул, что он называет соучастником одного мавра. Его спросили, в чём он готов уличить этого мавра, и он крикнул, что он не знает.
Тогда сказали ещё прикрутить верёвку, и прикрутили, и обвиняемый стал хрипеть.
Тогда немного отпустили верёвку и облили его из ковша водой. Обвиняемый громко стонал, и его ещё раз облили. Он сказал «смилуйтесь, господа инквизиторы, и убейте меня; - то, что вы делаете - невыносимо». Ему добрым голосом предложили назвать имя и место пребывания этого мавра, и обвиняемый сказал, что этого он не знает.
Тогда сказали сильно прикрутить верёвку, и прикрутили, и обвиняемый закричал «Иисус, Иисус, на помощь».
Тогда сказали ещё прикрутить верёвку, и прикрутили, и обвиняемый стал сильно и часто дрожать боками, и Ex consilio*
Тогда сказали ещё прикрутить верёвку, и прикрутили, но обвиняемый замолчал и не двигался и изо рта у него вытекло немного крови, и он стал sicut cadaver*
