Этот-то дефект произношения и сыграл с ним подлую шутку. Когда Тайверт, хорошо покушав и выпив, стал расспрашивать слугу о том, как побыстрее добраться до имения некоего приметного человека, слуга, уточняя и переспрашивая, говорил громче, чем этого требовала щепетильность предстоящего дела. Это было неизбежно - любой, разговаривая с глухим человеком, или плохо знающим язык иностранцем, непроизвольно повышает голос. В каждом из нас сидит странное убеждение, что, если говорить громче, то слушающему будет понятней. Таким образом, смысл расспросов, а так же и имя этого «приметного человека» стали известны троим неспешно обедающим людям, сидящим в уголке в отдалении. Они молча переглянулись и, оставив на столе пару монет, вышли из трактира, стараясь не глядеть в сторону Тайверта.
Но оказалось, что скрывались они от кривоязыкого богача лишь до времени. Стоило лишь ему, отяжелевшему от еды и вина, ступить за дверь, как трое тихо и быстро окружили его.
– Привет, Тайверт, - сказал их предводитель. - Рад тебя видеть, вонючка. Как идут дела, старый крот?
Гробокопатель, побледнев, отшатнулся, но, наткнувшись спиной на стоящего сзади, вымученно улыбнулся и проговорил:
– Д,асс-туй, Гл,усс-то-ол.
– Чувствую, что нам по пути, - негромко сказал собеседник, кладя тяжёлую руку на плечо поникшего Тайверта. - Садись, подвезём. Вот наши лошади.
– Й-а псеш-ск,ом, - попытался избежать путешествия в нехорошей компании гробокопатель.
– Лезь в седло, вонючка, - жёстко произнёс стоящий за спиной, незаметно для возможных свидетелей приставляя к гробокопателю нож.
Тайверт, всхлипнув, подошёл и вдел ногу в стремя.
Отъехав от трактира на милю, компания свернула с дороги в лесок. Сначала действия троих приятелей выглядели вполне мирными. Привязав к ветвям дерева лошадей, они сбросили на землю объёмные кожаные мешки и, развязав их, принялись вытаскивать из них какие-то подвявшие травы, и заталкивать на их место свежие, предварительно их растирая и скручивая.
– Чтобы запах отбить, - подмигнув Тайверту, пояснил один из его навязчивых случайных друзей.
Гробокопатель, сев спиной к дереву, прикрыл глаза, показывая, что вполне понимает происходящее.
– Надо пошевеливаться, Глустор! - недовольно сказал третий. - К вечеру от мешков будет такая вонь, что к нам прибегут все собаки с округи!
– Сейчас пошевелимся, - сказал предводитель и, подойдя к Тайверту, с поразительной бесцеремонностью стал выворачивать у него карманы.
– Так-так! - проговорил один из его сообщников, поднимая выброшенные им на землю кошель с золотом. - У Крота, кажется, была удачная сделка!
А Глустор, не обращая внимания на свою грабительскую добычу, пристально взглянул в лицо беззвучно плачущего гробокопателя, зловеще спросил:
– Ты зачем спрашивал, как добраться до имения Крэка? Известно, что Крэка укокошили недавно. И вот ты, имея при себе целое состояние, топаешь туда. А куда Тайверт топает - там, как известно, будут разрытые упокоища. Сам расскажешь, или огонь разводить?
– С-амм, - закрыв глаза, вздрагивая, прошептал Тайверт.
Через десяток минут, после его полувнятного откровения, Глустор повернулся к спутникам:
– Эт-то новость, ребята. Кому её выгоднее продать?
– Тому, кто сейчас к нам поближе! - выпалил тот, кто всё это время пересчитывал деньги в тайвертовом кошеле.
– А кто из них ближе?
– Воглер.
– Ах, да. Он же в Лондоне. Так что, сначала - к Воглеру, а потом - мешки к Дюку?
– Давай, давай, давай, ребята! - заторопил своих сообщников третий. - Пока товар не пропал, надо успеть и к Воглеру, и к Дюку!
– Это верно, - кивнул, не сводя ледяного взгляда с Тайверта, Глустор. - Трогайте, а я тут немного следы замету.
Гробокопатель попытался втиснуться спиной в твёрдый ствол дерева, спрятаться в его волокнистых невидимых недрах… Глустор, достав длинный, тяжёлый кинжал-дагу, спросил:
– Ты читать и писать, как мне помнится, не умеешь?
Тайверт торопливо помотал головой.
– Это хорошо, - многозначительно кивнул Глустор. - Тогда давай-ка сюда язык. Отрежу язык - тебя убивать не придётся.
Через минуту он, отвязав свою лошадь, вспрыгнул в седло и присоединился к сообщникам. На поляне остался лежать человек с вывернутыми карманами и окровавленным подбородком. Он медленно пополз по поляне, собирая в кучу оставленные разбойниками пучки трав. Потом сунул в эту кучу голову, набросал ещё на спину, подтянул к животу колени, несколько раз сильно вздрогнул - и замер.
