Одновременно с этим государственным судебным механизмом существовал и другой — выборный, народный. Его представителями в городах были городовые приказчики и дворские, а в волостях — старосты и целовальники. Среди старост выделялись: полицейские и выборные судебные. Население было поделено на сотни и десятки и выбирало себе блюстителей порядка — старост, сотских и десятских. Старосты и целовальники, которые должны были сидеть на судах наместников и волостелей, выбирались волостями или же вместе с ними и теми городами, где не было дворского. Всякое судопроизводство велось в двух экземплярах, которые при необходимости сверялись на тождество.
Положения Судебника красноречиво указывают на стремление оградить народ от произвола наместников и волостелей, которые в случае жалоб на них подвергались строгому суду. То, что намечалось в этом древнем своде законоположений, было продолжено и закончено в уставных грамотах. Судебник же только вводил двоесудие. Постепенно управление наместников и волостелей заменялось предоставлением жителям права самим управляться и судиться посредством выборных лиц за вносимую в царскую казну откупную сумму оброка. К 1555 году это стало нормой, правительство совсем убрало посадских и волостных людей от суда наместников и волостелей, предоставив им самим выбирать себе старост. Только уголовные дела оставались за другими выборными судьями — губными старостами.
Таким образом, характер законодательной деятельности этой эпохи отличался духом общинности и стремлением утвердить самостоятельность русского народа в решении вопросов, касавшихся непосредственно их судьбы. Но «избранная рада» не стала первооткрывателем такого положения в общественно-политической жизни державы. Уже по Судебнику Ивана III видно, что к участию в судах наместников и волостелей приобщались земские лица. Василий Иванович возвратил Новгороду часть его прежних привилегий, установив должность судных целовальников, хотя и назначаемых, а не выбираемых народом. Подобное совершил в Пскове и Иван Бельский во время своего непродолжительного правления. Но все его демократические попытки были уничтожены политикой пришедших за ним правящих партий Шуйских и Глинских.
Реформы Сильвестра и его окружения коснулись всех сфер общественного устройства Московской державы, включая духовенство и военных. Любопытно, что уже тогда были сделаны попытки изжить привилегии. В 1550 году появились высочайшие распоряжения, чтобы в полках князьям, воеводам и боярским детям «ходить без мест», «и в том отечеству их унижения нет». За одним лишь главным воеводой большого полка оставалось право на привилегии, а все прочие между собой уравнивались. Но эта прогрессивная мера так и не прижилась, поскольку даже люди широких взглядов того времени не могли избавиться от предрассудков. Уже в следующем ГОДУ другим высочайшим распоряжением была установлена разница в достоинстве воевод между собой. В летописи по этому поводу говорится: «А воевод государь подбирает, рассуждая отечество», что означает: подбирает воевод, принимая во внимание службу их отцов. С падением власти «избранной рады» привилегии узакониваются вновь, с еще большей силой.
После внутренних преобразований Сильвестр и его единомышленники занялись покорением Казанского царства. Как известно, ранее эта территория подчинялась московскому правителю, а сейчас ей владел злейший враг русских — Сафа-Гирей. По выражению современников, Казань тогда «допекала Руси хуже Батыева разорения; Батый только один раз протек Русскую землю словно горящая головня, а казанцы беспрестанно нападали на русские земли, жгли, убивали и таскали людей в плен». Их набеги сопровождались варварской жестокостью: пленникам выкалывали глаза, обрезали уши и носы, отрубали руки и ноги, вешали за ребра на железных гвоздях. Русских пленных у казанцев было такое множество, что в Казани существовал даже своеобразный рынок рабов.
Внутренние распри между казанскими правителями значительно ослабили их влияние. Местное население тяготело к Москве. В результате успешных военных кампаний русские начали диктовать политику в Казанском царстве. Однако опыт показывал, что Москва не может управлять Казанью только через своих ставленников. Когда Адашев во главе войска прибыл туда и сбросил Шиг-Алея с престола, казанцам было объявлено, что к ним будет прислан новый царский наместник. Но князя Семена Михайловича Микулинского, утвержденного на эту должность, в город не впустили. Прибывшим русским кричали с городских стен: «Ступайте, дураки, в свою Русь, напрасно не трудитесь; мы вам не сдадимся, мы еще и Свияжск у вас отнимем, что вы поставили на чужой земле». Свияжск — важный опорный пункт по правому берегу Волги, поставленный на чувашской земле, был в последнее время предметом бесконечных дипломатических споров между Москвой и Казанью и несомненной военной победой русских над своими противниками.
