— Что значит — не уверен во мне? — не поняла я.
Оборотень закатил глаза:
— Ты ведь не говорила ему, что любишь?
— Что? — изумилась я. — Нет, конечно! Это ведь не так.
— Ли, не притворяйся глупее, чем ты есть, — посоветовал Джай. — Вероятность того, что Джимми когда-либо откажется от тебя, практически равна нулю — ведь ты его спутница. А вот ты в своих привязанностях абсолютно свободна. При всей неоднозначности сложившейся ситуации, это не может не пугать моего брата. Так что до того момента, как он услышит от тебя три заветных слова, он так и будет лаять на любого, кто к тебе приблизится.
— Очаровательная перспектива, — поморщилась я.
— Мы такие, какие есть, — пожал плечами Джай. — Но я передумал пока обзаводиться семьей. Если найти спутницу означает стать похожим на Джимми, я, пожалуй, подожду.
Я улыбнулась и, не выдержав, рассмеялась: за ироничным замечанием прятался реальный страх оказаться в условиях, когда приходится не просто добиваться взаимных сильных чувств при изначальной симпатии, а превращать ненависть в любовь. Едва ли стоит надеяться, что и этот братец избежит трудностей — характер не тот, но детский крик сзади не позволил мне съехидничать на этот счет. Резко развернувшись, мы с Джаем оба кинулись на противоположную сторону дороги, к реке. Надо же, я даже не заметила, что мы уже настолько удалились от места проведения наших своеобразных соревнований — пробежать пришлось пару сотен метров. Из-под моста доносились возбужденные голоса, фоном звучащие для громкого плача, надрывного, с подвываниями и неразборчивыми выкриками. Я отчетливо расслышала горестное: 'Меня мама убье-е-е-ет!..' и не смогла сдержать понимающей полуулыбки. Видимо, все в жизни проходили через этот страх, когда родительский гнев страшнее самого происшествия.
Джайлс оказался на месте раньше меня буквально на пять секунд, но по его присвисту, какому-то недоуменному и восхищенному одновременно, я поняла, что ждет меня что-то малоприятное и тяжелое в лечении. Вслед за оборотнем заглянула под мост. О… понятно.
Во время прогулок мы с Джоэллин иногда замечали ребятню, снующую около моста, но не придавали этому значения. Вернее, Лин была спокойна насчет этой возни, а я, глядя на ее невозмутимость, и сама переживать не стала. А стоило, пожалуй. Маленькие волки соорудили себе ледяную горку, и не просто прямой скат почти до кромки воды, а с довольно резким поворотом для усиления эмоций. У берега вода давно застыла, лед был довольно толстым, и можно было весело скатиться с горы и довольно много еще проехать по шероховатому голубому полотну. Но разве у этих непосед могло выйти что-то дельное?
Первый же 'испытатель' не удержался на 'трассе' и на повороте слетел с горки прямиком на торчащую острыми зубцами вверх ледышку, одну из множества, разбросанных вокруг горки и оставшихся, видимо, после строительства. Штаны на левой ноге — в клочья, куртке тоже досталось — и за это мама, возможно, действительно будет сильно ругаться. Но лучше пусть ребенок переживает о порванной одежде, чем уделит пристальное внимание глубокой рваной ране на бедре, из которой на снег щедрым потоком лилась кровь. В первую секунду, едва только поняла, что случилось, я с трудом подавила тошноту. А если бы в этот момент нас рядом не оказалось? Пока друзья вытащили бы пострадавшего, пока донесли бы до моего домика… Думать об этом не хочу.
Оскальзываясь на каждом шагу, норовя упасть и утянуть с собой придерживающего меня Джайлса, бросилась к ребятам. Волчата, не разобравшись, сначала сгрудились вокруг пострадавшего товарища, прикрывая его от наших глаз и усиленно делая вид, что все хорошо, но потом узнали Джая, меня и расступились, замолчав. Дар проснулся, пока я еще спускалась к горке, поэтому даже легкого прикосновения к коже хватило, чтобы получить всю информацию о повреждениях. И эта информация вполне обнадеживала — при быстром вмешательстве полное и скорое выздоровление гарантировано. А для этого, перво-наперво, нужно остановить кровь.
Сосуды срастались трудно, рваные края никак не хотели подчиняться силе моего дара, но я ведь упрямая. Волчонок поскуливал и постоянно прикусывал губу, на которой уже появились капельки крови, но мужественно держался, пытаясь не отдергивать ногу, хотя ему наверняка было ужасно больно — пусть и не рядом с раной, но я прикасалась к поврежденной ноге, посылая мучительные волны по всему телу.
Когда последний непокорный капиллярчик все же вернулся в целостное состояние, я смогла вздохнуть спокойней. Теперь мальчика можно осторожно поднимать наверх и нести ко мне домой. Для этого пришлось пожертвовать курткой Джая — она большая, парнишка на ней, как на широких санках будет. А под ногу пока подложим вот этот обломок доски и обмотаем моим шарфом.
Сердце сжималось от каждого вскрика аккуратно передвигаемого маленького пациента. Не представляю, что будет со мной твориться, если когда-нибудь увижу собственного ребенка в таком состоянии…
И к слову о детях и беспокоящихся родителях…
