Они были чужеродными и поэтому не могли раствориться в окружающей их влажной гниющей болотистой почве.
Хотя и были живыми.
Но передвигаться самостоятельно они не могли, для этого должны были принять форму неких местных существ, а ничего подходящего рядом не наблюдалось. Вдалеке, правда, двигалась группа двуногих, но плотная масса хвойных деревьев, да еще и плотный снег, облепивший каждое из них и лежавший огромными сугробами везде, где ветер смог эти кучи снега намести, мешали иноземным частичкам скопировать достаточно похоже местные существа. В результате и получились снеговики с парами ног и рук, одной головой, то есть – подобные по форме людям, но на самом деле имеющие с ними мало общего.
Ну, например, в отличие от людей, снеговички были хищниками, и их живая масса напрямую зависела от количества съеденной живой плоти…
То есть, чтобы вырасти до необходимых размеров, снеговикам нужно была добыча – местные живые существа. Тогда они, достигнув достаточно больших размеров, смогли бы захватить собой кусочки и частички инопланетянина и двинуться на поиски своей основы – существа из карьера… Чтобы слиться с ним воедино, как и было когда-то – когда крыловидные плеядцы отловили существо на родной планете и увезли его с собой…
Между тем Николай Евгеньевич, Петя и молодожены, с трудом преодолевая сугробы, упорно двигались вперед. О снеговиках они еще ничего не знали. Их мысли были заняты одним – как бы скорее добраться до сторожки и там обогреться, поесть и отдохнуть.
В Затайгинске тем временем началась тревога. Исчез рейсовый вертолет, и исчез где-то над тайгой. Зимой, когда тайга становится малопроходимой из-за холода и заносов снега, когда морозы своими ледяными объятиями иногда расщепляют стволы вековых елей и пихт.
Правда, в этом году морозы не были столь лютыми, но родители Веры и Паши справедливо опасались, что ребята-то одеты по-городскому – в пальтишки или курточки, а на ногах – сапожки. Так что в таком одеянии они вполне могли замерзнуть и в двадцатиградусный мороз. А если, не дай бог, начнется пурга – подумать страшно, что может произойти с потерпевшими крушение.
Конечно, первое, что было сделано – это установлена связь с местным егерем Боборыкиным, чей домик находился в глубине тайги, в семидесяти километрах от районного центра, прямо посередине охотничьего заказника. Гриша пообещал немедленно выйти в тайгу и пока не стемнеет окончательно – посмотреть, что творится вокруг, и в частности наметить пути движения поисковых групп, которые должны были подъехать к его дому из Затайгинска рано утром. Чтобы прямо с рассветом выйти различными маршрутами к точке примерного места аварии и крушения.
Здесь нужно пояснить, что пассажиры вертолетов, летающих зимой над тайгой, даже в случае падения всегда имеют много шансов выжить, так как верхушки деревьев и снежные сугробы способны значительно ослабить силу удара механизма о землю.
Если, конечно, вертолет летит на небольшой высоте.
На это и рассчитывали поисковики. И уже с раннего утра – часов с четырех, они начали собираться у автобуса.
Как уже упоминалось, дом егеря соединяла с райцентром накатанная дорога.
Получив известие по телефону о возможном авиа крушении, Григорий Боборыкин сказал жене, что выйдет на внеплановый обход своей территории, что ждать его к ужину не нужно и свистнув собаку – лайку Загая, встал на лыжи. Поначалу у него мелькнула мысль завести снегоход, но он тут же отбросил ее – через час начнет смеркаться, и ехать на снегоходе по таежному бездорожью – не получится. Лыжи были надежнее. Да и собаке не угнаться за снегоходом.
Впрочем, примерные координаты возможной катастрофы, как и предсказывал пилот Николай Евсеев, находились в нескольких днях пути, но сейчас задачей егеря была не поиски пассажиров и экипажа вертолета, а определение маршрутов для поисковых групп.
Хотя в Затайгинске каждый второй был охотником, все-таки таежный массив лучше егеря никто не знал.
Звериные тропы, непроходимые места буреломов, просторы замерзших болот – все это знает егерь. Также как и места, где болота даже в самые сильные морозы не промерзают до такой степени, чтобы выдержать вес человека или крупного животного.
Григорий думал об этом, неторопливо двигаясь по снежному насту и время от времени останавливался, чтобы внимательно рассмотреть карту, на которой карандашом он делал лишь ему понятные пометки. Впереди то и дело раздавался лай Загая – умный пес выбирал проходимые для хозяина пути и подавал голос, чтобы обратить на себя внимание.
Боборыкин прекрасно различал оттенки голоса своего питомца – например, если пес обнаруживал поставленный браконьерами капкан, он лаял по-иному, нежели если хотел просто подозвать к себе хозяина.
Иными словами, опасность пес и чувствовал лучше человека, и сигнал умел подать о ней по-особому.
Он и сегодня уже обнаружил пару капканов, но разряжать, а тем более снимать их Григорию было некогда – он лишь спустил скобы, обезопасив таким образом браконьерские орудия лова.
