Колпак и Шакал дождались, пока на крепость не спустилась ночь, а потом вынесли тела из опоросного сарая и сложили в колесную телегу, в которой обычно вывозили умерших свиней. Затем тела сожгли в печи Горнила, словно дрова. Шакал не был рад тому, что присоединился к Колпаку и Игнасио, верным псам вождя. И не собирался оставаться с ними надолго. Проведя бессонную ночь, он принял решение и отправился в хранилище прежде, чем вождь успел назначить ему следующее задание.
– Мне нужна птица Месителя, – сказал он Мелочнику. – Ваятель хочет отправить еще послание.
Мелочник на мгновение задержал на нем взгляд и только потом исчез в глубине своих запасов. Шакал слышал, как старый стригальщик монет распекает невидимых сопляков, которые вызвались помогать ему. Много лет назад Шакал любил работать в хранилище, и Мелочник тоже ему нравился. Но за время своей службы в качестве посвященного успел потерять к этому вкус. Теперь старый хилячный казался ему утомительным. Мелочник вернулся с плетеной клеткой, в которой смиренно сидел неоперившийся голубь. Шакал принял клетку у старика, чьи пальцы словно противились ее отдавать.
Выходя из хранилища, Шакал услышал крик ему вслед:
– Клетку вернешь!
Не потрудившись ответить, Шакал зашагал через двор.
На хрен Ваятеля.
И Игнасио.
И все их планы.
Шакала втянули в расправу над полудюжиной мужчин. Это была ловушка, которую он сам помог поставить, но одно дело – попасться в ловушку, а другое – в ней остаться. Ему нужно понять, почему та лошадь вернулась в кастиль. Если тело Гарсии тоже найдется, эти убийства окажутся напрасными. Шакалу нужно было убедиться, что труп все-таки попал к Месителю. Ваятель мог тоже отправить послание, но какой бы ответ ни пришел, едва ли он достиг бы ушей Шакала. Да он и не поверит тому, что расскажет вождь.
Нет, ему нужно отправиться к первоисточнику, в Топи Старой девы, и поговорить с Месителем самому. Для этого необходимо преодолеть немалый путь через болота, а где именно жил этот болотник, никто не знал. Тут Шакалу не помешала бы помощь, но единственные люди, которым он доверял, уже ушли по поручению вождя. Овес и Блажка могут вернуться только через несколько дней, а у него не было времени ждать. Ему нужно уйти прежде, чем Мелочник обмолвится вождю о птице.
Это было вопиющим нарушением, за которое вождь наверняка потребует изгнать его из копыта. Ну и пусть. Он отпускает орков, казнит кавалеро, да еще и скрывает это от копыта. Шакал воспользуется случаем, чтобы избавиться от старика и самому стать во главе.
Ступив в тень большой трубы Горнила, все еще отдававшей небу останки людей, которых он помог убить, Шакал заметил чародея. Тот сидел в тени трубы, разместив свою упитанную тушу на небольшом коврике. Присмотревшись, Шакал увидел, что его глаза были закрыты.
– Поручение огромной важности, друг? – спросил чародей, когда Шакал проходил мимо.
Шакал остановился и увидел на лице толстяка ленивую усмешку.
– Нет, – ответил Шакал.
– Замечательно!
Чародей встал, и довольно проворно для его комплекции. Он был намного ниже Шакала, но из-за тюрбана казался одного с ним роста.
– Я хочу сопровождать тебя.
Шакал хмыкнул, слегка опешив.
– Мало ли чего ты хочешь. Нет. – И двинулся дальше.
– Смелый, – заявил чародей, устремляясь за ним так, что закачались золотые бусины, свисавшие с косы в его бороде. – Но я слышал, это опасно – ходить одному в Топи Старой девы.
Шакал резко остановился. Неужели его раскрыли? Чародей читал его мысли?
– Откуда ты знаешь, куда я еду? – прорычал он грозно, наклонившись к толстяку.
Улыбка чародея стала шире. Он сложил запястья, разведя ладони, и указал на птицу в клетке, которую нес Шакал.
– Эта маленькая пернатая душа вернется туда, как только ты ее выпустишь. Простые создания следуют простым инстинктам, мой друг.
– А ты знаешь топи?
– Я знаю птицу. Увы, как и многие в Уль-вундуласе, я не видал Старой девы. Но я хочу увидеть ее, поэтому мне нужно пойти.
– Хрена с два, – бросил Шакал, отворачиваясь.
– Ты ведь знаешь, что я хожу туда, куда хочу.
Шакал, остановился. Голос чародея оставался учтивым, почти подобострастным, однако из-под его пышной вежливости проступала угроза. Шакал обернулся и заглянул в пляшущие глаза полуорка.
– Да, ходишь, – сказал он, тоже стараясь говорить грозно. – Появиться в тоннеле – это был ловкий трюк?
– По правде говоря, я не хотел устраивать переполоха.
– Ну, разумеется, не хотел. Имя у тебя есть?
– Ухад Уль-Бадир Тарук Ультани, – проговорил чародей и слегка наклонил подбородок.
Шакал сощурился.
– Кошмар хренов, а не имя. Я буду звать тебя Штукарем.
Чародей улыбнулся.
– Это то, что вы называете «копытным именем»?
– Это то, что я называю именем, которое я могу выговорить. И насколько мне известно, ты пока еще не член копыта, потому что голосования по тебе я не припомню.
– Действительно, так и есть, – согласился чародей.
