Блажка и Овес подтянулись друг к другу, чтобы прикрыть Шакала. Оказавшись в центре кольца, Шакал понял, что конец близок. Свин Кул’хууна пал. Клык сражался без него, весь залитый кровью, с ятаганом в каждой руке. Выкрикивая проклятия на языке своих противников, он ничуть не уступал им в свирепости. Остальные еще держались на свинах, но прямо на глазах у Шакала Гвоздь получил копье в грудь – удар оказался настолько сильным, что острие вышло из спины и выбило его из седла. Рванув туда, Шакал вскочил на спину варвара и рубанул убийцу Гвоздя. Но тяжаки напирали с новой силой. Оказавшийся рядом с Шакалом Мед испустил крик ужаса, когда ятаган отсек ему руку. Хвата вытащили из седла, и он исчез под опустошительным натиском орков. Свин Блажки погиб, пока она сражалась в седле. Она откатилась в сторону и продолжила борьбу, используя мертвого зверя как баррикаду.
Кольцо рушилось.
С криками и проклятиями Шакал толкнул свина Гвоздя, устремляясь вперед. Не думая о собственной защите, он позволил оркам окружить его, надеясь отвлечь их от своих братьев хотя бы ненадолго. Он чувствовал, как лезвия ятаганов и наконечники копий целуют его плоть. Чертыхаясь от ран, он продолжал двигаться, одержимый стремлением испытать пределы силы, которую давали ему останки Аттукхана. И испытывать их, пока не сделает свой последний вздох. Он не заметил, как выпал из седла, – только осознал в какой-то момент красного беспамятства, что снова сражается на своих двоих. Его тальвар сломался, расколовшись об орочий череп. Тогда он взял копье и орудовал им до тех пор, пока оно с треском не развалилось. Орки, крупнее и сильнее, снова и снова бросались на него. Резали его, кололи, сбивали с ног и лупили стальными кулаками, но он вставал и резал, колол и лупил их в ответ.
Под ногами Шакала валялись десятки тел. Но не меньше оставалось стоять перед ним. Собираясь гурьбой, истекая слюной в предвкушении убийства, они жадно глядели на него темными звериными глазами. Он собрался с духом, чтобы оказать им достойный прием.
По рядам орков пронесся громкий крик – всего одно слово на их дикарском языке, но Шакал не смог его разобрать. Все тяжаки отвернулись от Шакала и, вскинув оружие, с воплем бросились прочь. Сбитый с толку Шакал оглянулся и увидел несколько групп всадников – они приближались со всех сторон. На крупных оленях, чьи рога мерцали бледным, призрачным светом, восседали воины с растрепанными косичками и выбритыми сбоку черепами. На скаку они пускали стрелы из луков и пронзали орков боевыми копьями с деревянными остриями. Сметая всех на своем пути, всадники улюлюкали, но их олени, хоть и бежали во всю прыть, сохраняли пугающее безмолвие.
Сзади Шакал услышал восторженный знакомый голос. А когда обернулся – увидел, что его копыто, на расстоянии в полет дротика, избавилось от всех врагов и стояло сгрудившись среди убитых ими орков. Кричал, как оказалось, Хорек – он со смехом указывал Меду на прибывших, прижимая молодого полукровку к себе.
– Рога! Черти чертовские, это Рога!
Эльфы топтали тяжаков, не зная пощады. Отрядами по десять всадников, они атаковали словно отовсюду сразу, ничуть не сбавляя скорости. Они были так быстры, что Шакал не мог определить их числа. Их было не меньше восьмидесяти. Но полукровок, прибывших с ними, он узнал сразу.
Во главе одного из отрядов скакали Певчий и Колпак – их мощные свины вели за собой сохатых оленей. Они врезались в ближайшую группу орков и тут же принялись за них. Другие отряды тоже приближались, окружая тяжаков, которые должны были вот-вот оказаться в меньшинстве.
Шакал устремился к своему копыту.
Овес еще оставался в седле и наворачивал круги вокруг остальных, чтобы их защитить. Уродище был единственным выжившим из свинов. Блажка стояла в кругу. Когда Шакал увидел ее, на его лице, очевидно, отразилось облечение: она устало ему ухмыльнулась. Хорьку удалось перевязать культю Меда, но молодой посвященный был смертельно бледен и находился на грани обморока. Дуболом вытащил тело Хвата из-под мертвых тяжаков и теперь стоял рядом, тупо глядя на него. Взгляд Шакала упал на неподвижную, пронзенную копьем фигуру Гвоздя. Опустившись на колени, он положил руку на плечо своего павшего брата. Блажка присоединилась к нему, положив свою руку сверху.
– Кул’хуун? – спросил Шакал хрипло.
Блажка указала подбородком в сторону битвы.
– Погнался за орками, когда они пошли на эльфов. Вообще на голову трахнутый.
Шакал попытался рассмеяться, но смех застрял у него в горле.
– С ними вроде бы Колпак, – заметила Блажка. – А второй? Это Печный?
– Он самый.
– Никогда не думала, что опять его увижу.
Ждать встречи с ним пришлось недолго. Рога добили орков, и старый трикрат подъехал в компании пары эльфов. Спешившись, Певчий пробрался сквозь тела убитых, поклонился копыту, чуть задержав взгляд на Овсе и Блажке. Она встала. Шакал подниматься не стал. Певчий присел на корточки рядом с ним и молча посмотрел на лежавшее между ними тело.
– Как? – спросил наконец Шакал. – Как ты привел Рогов на помощь?
Певчий покачал седой головой.
– Ты же знаешь, это не я, Шакко.
