– Вот именно, – согласился Шакал. – Спят. Все натрахались, а половина еще и напилась. Я могу войти и выйти, раньше чем любой из них перекатится на другой бок.
– Зачем? – прошипела Делия. – Чтобы заставить Санчо признаться, что торговал телами для твоего вождя? Лучше доверься своему чутью и не трогай его.
– Мне не нужно его признание. Я хочу знать, почему он нарушил уговор и предал Ваятеля.
– Предал?
– Санчо отпустил лощадь Гарсии. Я догадываюсь, что его запугали, но переметнуться полностью ему не хватило яиц. Поэтому он использовал лощадь, чтобы привлечь внимание Бермудо и вернуть кавалеро сюда, не признавшись в том, что он знает. Что-то заставило его решить, что ему лучше быть с кастилью, чем с Ваятелем. Мне нужно узнать, что именно.
По лицу Делии прошла рябь замешательства, но она быстро с ней справилась.
– Шак… это был не Санчо.
Шакал молчал.
– Это Оливар, – сообщила Делия.
– Конюший?
Делия кивнула с таким сочувствием, будто сообщала Шакалу о чьей-то смерти.
– Он не справился с боевой лошадью. Она оказалась слишком норовистой. Нам пришлось втроем оттаскивать от него Санчо, когда он прознал. Мы думали, он убьет Оливара – так сильно он его бил.
Шакал стиснув зубы. Значит, это не измена – случайность. Долбаная случайность. Шестерых человек забили и сожгли, и все потому, что лошадь Гарсии оказалась такой же неуправляемой, как и его хозяин, и удрала от недокормленного конюха. Шакал потер подбородок, почувствовал, как его уголки губ поднимаются вверх. Потом захихикал, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержать смех.
– Ох, копье мне в задницу. Это… твою ж.
Делия шагнула к нему.
– Шакал, тебе нужно отсюда убираться.
– Не могу, – ответил он, уже спокойнее. – Мне еще нужны ответы от Санчо.
– Ты храбрый и красивый, но дурак, – пробормотала Делия будто самой себе, глядя сквозь него. Сделав еще два медленных шага, она потянулась руками к его лицу. – Послушай меня. Санчо не знает ничего, кроме жадности и страха. Люди Бермудо осыпают его ладони монетами, а комнаты – мечами. Если у него появится подозрение, что Ублюдки хотят его взять, то уговор ему поможет, верно? Ты же сам сказал. Что бы он ни задумал, кастиль теперь за него.
– Хиляки на лошатах, – презрительно проговорил Шакал. – Серые ублюдки…
– Нет! – оборвала его Делия, грубо схватив его лицо и вынуждая посмотреть на себя. – Слушай! Ты родился в Уделье, Шакал, а я – Гиспарта. Все копыта полукровок, вместе взятые, не устоят против одной армии Короны.
– Херня, – ответил Шакал, отстраняясь. – Будь они такие могучие, мы были бы не нужны им, чтобы охранять границу. Они не доверили бы нам сдерживать тяжаков.
У Делии обмякло лицо.
– Ты правда в это веришь, да? Ты не видишь Уль-вундулас таким, какой он есть.
– И какой же он есть, Делия?
– Он весь состоит из объедков! – Она наклонилась вперед и прошептала резкие слова с такой силой, что изо рта у нее вылетела слюна. – Куча кишок, хрящей и испачканных дерьмом внутренностей. Остатки пиршества, отбросы, которые способны переварить только орки, стервятники и… шакалы.
– Так вот кем ты меня считаешь? Падальщиком?
Делия горько улыбнулась и отвела глаза.
– Нас всех. Тебя, меня, Санчо. Даже Бермудо и всех родовитых кавалеро. Ты это знаешь. Сам говорил. Я слышала тебя в то утро, когда Ублажка убила того выскочку. «Вас перебросили сюда, чтобы забыть» – вот что ты им сказал. Думаешь, ты сам лучше?
– Как ты и сказала, – пробормотал Шакал, – я родился здесь.
– И здесь умрешь, причем уже скоро, если будешь сегодня испытывать удачу.
Шакал раздраженно стиснул зубы.
– Я не могу позволить Ваятелю нас вести, Делия. Не могу. Мы, может, и совершили ошибку, когда убили Гарсию, но он своим безрассудством делает все еще хуже. Мне нужно его сместить. Рано или поздно я брошу ему вызов. Но если остальные не увидят, что он наделал, это будет только испытанием удачи. А я не смогу этого им показать, если у меня не будет ответов. Тех ответов, которые есть у Санчо. Что еще я могу?
– Не знаю, – отозвалась Делия, – но я не могу допустить, чтобы ты отдал свою жизнь напрасно.
– Что ты имеешь в виду?
– Это значит – прости меня.
И прежде чем он успел ее остановить, Делия схватила со скамьи чашу и швырнула ее в кучу глиняных кувшинов на дальнем столе. Глиняная посуда вдребезги разбилась, разорвав ночную тишину. Шакал вздрогнул от шума, затем застыл на месте, уставившись на Делию.
– Уходи, – сказала она.
От стен борделя уже отражалось эхо голосов. Следом за ними раздавались торопливые шаги.
Оскалив зубы в беззвучном рычании, Шакал выбежал из бани и помчался к забору. Вскарабкавшись до вершины, он увидел, что Делия выскочила вместе с ним. Она положила руку ему на лодыжку и умоляюще посмотрела в глаза.
– Защити девушку, – настойчиво проговорила она. – Держись с Овсом и Ублажкой. Береги себя.
