Когда Шакал вошел в казарму, Овес уже говорил с Обхватом, Гвоздем и Хорьком. Они обсуждали приказ о патрулировании этой ночью. Не желая в это вмешиваться, Шакал быстро прошел в свою комнату и обнаружил в ней Штукаря, но не Синицу.
– Она спит у Блажки, – пояснил чародей, видя сдвинутые брови Шакала. – я подумал, так будет лучше, если эльфийские… эмиссары прибудут, чтобы осведомиться о пропавшей деве.
– Полагаю, мы оба знаем, что она не дева, Ухад, – отозвался Шакал, избавляясь от своего арбалета и колчана, прежде чем усесться на край кровати.
Штукарь опустился на единственный в комнате табурет и прислонился спиной к стене.
– Ты называешь меня по имени, – сказал чародей, склонив голову набок. – Разве я более не заслуживаю образного прозвища?
– Это полностью зависит от твоей воли, – ответил Шакал. – Ваятель предложил выдвинуть тебя в члены братства. Похоже, ты произвел-таки впечатление.
Штукарь улыбнулся и накрутил косичку бороды на пухлый палец.
– Ты думаешь, я заключил с ним сделку у тебя за спиной. Рассказал, что мы спасли эльфийку, – когда ты предпочел бы сделать это сам, – в обмен на доверие и какие-нибудь таинственные условия, которые я мог сам поставить.
– Вроде того, – признался Шакал.
– Уверяю тебя, этого не было.
Шакал наклонился вперед.
– Ты явно рассказал ему больше, чем я хотел. Вот что было. Так с чего мне верить тебе?
– Я рассказал твоему Ваятелю все, о чем ему необходимо было знать, – ответил Штукарь. – Если бы он узнал об этом от тебя, своего соперника, то прислушался бы только к тем словам, которых ты бы не сказал, и усмотрел бы в них ловушку. Но меня он слушал внимательно, жадно вникая во все, что я намолол языком, потому что он хочет мне доверять, поэтому и я мог довериться ему. Так мы выиграли время. Часто лучший план состоит в том, чтобы не придерживаться никакого плана. Твое копыто сейчас оказалось в скорпионьей норе. Чтобы оно выстояло, его нынешнему вождю нужно было быстро узнать о надвигающейся опасности. Но это не значит, что я предал его преемника.
Шакал глянул на закрытую дверь. Штукарь не пытался говорить шепотом. Кто угодно мог прижаться ухом к дереву и услышать их разговор. Шакал решил не беспокоиться по этому поводу. Пусть Ваятель узнает, что Шакал и чародей закрылись и разговаривали. Это могло поселить в сознание старика только больше страха.
– Просто из любопытства, – сказал Штукарь, понизив голос с притворной осторожностью, – каким образом могло бы произойти мое вступление в копыто?
– Я думал, ты не хочешь становиться Ублюдком.
– Не хочу. Но мне надлежит знать суть процесса, так? Ты говорил, нужно, чтобы нового члена выдвинули двое старых.
– Но не в том случае, если тебя выдвигает вождь. Слово Ваятеля – закон. Если только… один из нас не выступит против. Любой член копыта может запустить голосование против приказа вождя, если метнет топор в пень за его стулом. Так же можно выступить против любого другого решения, которое он принимает.
Штукарь медленно поморгал.
– Символично. Но без утонченности.
– Это вызов, – заявил Шакал. – Открытое неподчинение воле Ваятеля. Как только топор будет брошен, остальные смогут примкнуть к мятежу. Если большинство выступит против, то приказ вождя будет отменен братом, который первым бросил топор.
– А если голосов не хватит?
– Все оппоненты заберут топоры… кроме первого. Кто бы ни бросил топор первым, он должен встать перед пнем, чтобы топор бросил вождь. Если отказаться, это будет трусость, а трусов в копыте не терпят. Истинный Ублюдок будет стоять твердо и примет любую судьбу.
– В надежде, что Ваятель проявит милосердие, – заметил Штукарь мрачно.
В памяти Шакала всплыл образ Певчего, как происходило всякий раз, когда он подходил к столу и видел одинокий топор, воткнутый в пень.
– Нужно быть дураком, чтобы на это надеяться, – сказал он.
– А если бы… – начал Штукарь, очень медленно подбирая слова, – меня выдвинули в ваше братство и никто не выступил бы против, что тогда?
– Ты можешь отказаться, – объяснил Шакал, – но это будет большим неуважением к Серым ублюдкам, и тебе никогда больше не будут здесь рады. Тебя изгнали бы из Горнила к границе нашего удела. И вернуться сюда будет ошибкой.
На Штукаря это, похоже, произвело впечатление.
– Значит, если Ваятель захочет от меня избавиться, ему достаточно просто предложить меня принять.
– Если только кто-то не выступит против и не выиграет. Тогда тебе не придется отказываться – тебя просто отвергнет само копыто. Как все сопляки, которых не сочли достойными, ты можешь оставаться под защитой копыта, пока будешь приносить пользу.
– Например, выращивать виноград в Отрадной? – спросил чародей, озорно глянув на полуорка.
– Или служить советником нового Ваятеля, – сказал Шакал многозначительно.
Штукарь сверкнул белыми зубами.
– Значит, я влип между старым и новым. Интересно, что из этого получится?
– То же, что происходит всегда, когда на двоих в драке один нож, – ответил Шакал.
