— Если ты не идиот, советую сделать то же самое. Тут на судне есть четыре спасательные шлюпки. Можешь воспользоваться любой из них. У вас ещё есть несколько минут.
— Да, что происходит? — вылез со своими вопросами Крыс.
Местный медик с сожалением посмотрел на подельника блондина и сказал:
— Поторопитесь со своим решением, а то можете не успеть.
И уже совершенно не обращая на них внимания, подошёл к незаметному встроенному в стену шкафчику.
Оттуда он извлёк десантный скафандр необычного образца, подогнанный по его фигуре, и после того как облачился в него, стал доставать и навешивать на себя различные не очень понятные и известные Корявому детали.
Единственными вещами, которые блондин безошибочно узнал, были боевой армейский бластер шестой серии (дорогая, между прочим, штука) и несколько обойм-зарядов к нему.
— Всё так плохо? — поняв, что тот и не собирается бежать, уточнил блондин.
— Ну если разведывательный рейдер аграфов, севший нам на хвост, едва мы вылетели с торговой станции, не считается для тебя большой проблемой, то тогда нет, — усмехнувшись, ответил ему Док.
— Понятно, — резко кивнул головой в ответ хуман и повернулся к дельцу: — Ты как хочешь, а я делаю ноги вместе с ним.
И он указал в направлении собирающегося медика.
— Но как же наше дело? — и Крыс глазами указал на медицинский бокс.
— Жизнь дороже, — ответил тому блондин, — если тебе нужно, то всё твоё.
Как это ни странно, Дока тоже заинтересовал их разговор, и подойдя к боксу, он заглянул на индикационную панель.
А потом, включив визор, резко начал что-то строчить на экранной клавиатуре.
— Идиоты, кто у вас там⁈ — бешено сверкнув глазами, спросил он.
— Э=э, — протянул растерявшийся Крыс, и быстро перевёл все стрелки на блондина: — Это была его идея!
— Мне не интересно, чья идея. Я спрашиваю, кто у вас там? — проорал Док, посмотрев на Корявого.
— Дикарь, мы хотели кое-что проверить. Он бы не пострадал.
И он отошёл на пару шагов от разъярённого Дока.
— Странно, — протянул тот, — не похоже на то, что я видел раньше. Что вы с ним сделали?
Блондин замялся, но потом всё-таки посмотрел на медика и ответил:
— У меня была нейросеть, мы установили её этому животному и хотели собрать по ней данные, чтобы потом перепродать.
— Так, — и док вытащил какой-то прибор, после чего направил его на медицинский бокс, в котором как раз сейчас находилось тело дикаря, — нет, не от него. Что у тебя ещё было с этой нейросетью? — спросил он.
— Ну, чемоданчик и кейс от самой нейросети…
— Быстро тащи их сюда, — скомандовал Док.
Блондин понял, что происходит что-то неладное, и потому, даже не задавая вопросов, метнулся в угол комнаты, где на тумбочке лежали названные ими предметы.
— Вот, — подходя, он протянул Доку сначала чемодан.
— Нет, — сказал тот.
Следующим был кейс. И как только Корявый протянул его Доку, то прибор, который тот держал, в руках ожил.
— А я-то всё думал, как эти «ораласы» (по всей видимости, это аграфы) нас нашли? — глядя на выдающий какие-то непонятные трели прибор, произнёс медик.
— Нашёл на корабле? — спокойно он спросил у блондина.
— Да, — кивнул тот.
— Ну не идиот ли, нужно было сразу идти ко мне… — Больше сказать медику было нечего.
Корявый лишь наклонил свою голову. Он понял, что этот кейс служил маяком для преследующего их судна.
— Ладно, — махнул рукой Док, — сделанного не изменишь. Вытаскивайте его и уходим отсюда. Хотя…
И док задумался.
— Этот варвар нам уже ни к чему, — и наклонился над медицинской капсулой, поколдовал с ней и сказал: — Пять минут особой роли не играют. А мне любопытно, что же они так упорно хотят вернуть.
И он сел на одно из кресел.
— Нейросеть будет извлечена через пять минут, — отрапортовал искин медицинского отсека.
— Подождём, — пробормотал Док, и стал наблюдать за мельтешением каких-то показателей на визоре бокса.
Через пару минут он удивлённо посмотрел на визор и произнёс:
— Что-то не так.
После чего подошёл к начавшему открываться боксу.
Вспышка.
Боль. Свет.
И долбящая мысль в голове:
Но кроме всего этого, в сознании есть и ещё одна мысль.
«Я вернулся. Я жив. Я… Я… Серый!»
Не могу понять, что же случилось. В голове какая-то каша из странных мыслей или непонятных, а главное чужих, воспоминаний, и творится всё тот же ненормальный и бредовый сумбур.
Не могу сосредоточиться ни на одной мысли. Не могу не то что сосредоточиться, а даже уловить её!
Однако при этом всё перекрывает ощущение нарастающей угрозы и с каждым мгновением всё усиливающееся чувство опасности. И они не уходят, а только накаляются, раздражаются, заставляют мой разум начать действовать.
Я прислушиваюсь к себе.
Да, именно опасность и угроза моей жизни заставили меня очнуться и проснуться от того забвения, в котором я пребывал.
Но больше я не ощущаю ничего. Абсолютно ничего. И это странно.
Раньше ничего подобного со мной не происходило. Я всегда мог осознать себя, отделить своё сознание от окружающего и никогда не задавался вопросом: а существую ли я?
Принцип «мыслю, значит, существую» всегда был основным приоритетом в моей больной голове.
