Грэр родилась до того, как инопланетяне телепортировали её родной мир сюда. В это сферическое пространство, замкнутый мир, не имеющий выхода на внутренней стороне. Где никогда не бывает ночи, а туман, сгущающийся высоко в небе, образуя скрывающие центр серые облака, никогда не исчезает. Фиолетовые глаза Грэр всматриваются в дымку, отчаянно пытаясь найти выход.
Грэр родилась до того, как инопланетяне телепортировали её родной мир сюда. В это сферическое пространство, замкнутый мир, не имеющий выхода. Где никогда не бывает ночи, а туман, сгущающийся высоко в небе, образуя скрывающие центр серые облака, никогда не исчезает. Всю внутреннюю поверхность сферы исписывают выгравированные интегральные схемы, чьи проводники переплетаются в сложные корни, как у деревьев, которых Грэр видела несколько раз в своей жизни. Здесь ничего не может расти. Нет природных ископаемых. Нет почвы. Лишь сплошной материал неизмеряемой плотности, на котором приходится жить дожившей части человечества до нынешних дней.
Грэр никогда не видела солнца. Основание сферы, барицентр, скрывался за плотным слоем тумана, и освещение исходило с поверхности проводников, ложащихся татуировками внизу под Грэр: под её ногами они линиями тянулись от одного края горизонта к другому.
И сейчас, сжимая в правой руке тсуку своей катаны, она идеально видела перед собой трёх неудачников, оказавшихся на её пути. Сцена бойни отражается в её зеркальном бронежилете, по поверхности которого, переливаясь красками, геометрические фигуры собираются в образы. Один, на теле которого сори оставила глубокий диагональный разрез, уже мёртв. Двое других морщатся от боли. Они пытаются уползти как можно дальше, оставляя на мосту за собой кровавый след. У того, кто отчаяннее всего пытался скрыться в туманной дымке, накрывшей собой мост впереди, порвался бронежилет, и бедняге приходится волочить его по поверхности, сопротивляясь трению. Но до спасительного тумана ещё метров пятьдесят, так что, он не успеет. В этой части подъёма всё ещё светло. Глаза Грэр с рождения привыкли к бело-серому фильтру, нескончаемо покрывающему в этом мире всё.
Грэр не садист. Она лишь хочет выбраться. Как и вся часть человечества, оказавшаяся здесь.
Лёгкими шагами, она добралась до ближайшего человека, аккуратно переворачивая того на спину. Если бы он попытался выкинуть что-нибудь экстраординарное, решив сделать последний финт перед смертью, то она была бы готова. Но он лишь начал её умолять пощадить. Не желая слушать, Грэр придавила ботинком ему гортань. Той рукой, которой он всё ещё мог двигать, он вцепился в её ногу, но сил сдвинуть у него явно не хватало. Конец сори вошёл аккурат под подъязычную кость, между её ботинок и челюстью лежачего, приглушив крики навечно. Возможно, впереди по мосту могут находиться их друзья, или бог знает ещё кто, поэтому не стоило рисковать. Нужно было закончить всё как можно раньше.
Остался последний. К нему Грэр и направилась. Всё тот же зеркальный бронежилет изотермический, кристаллизованный полиэтилентерефталат рефлектор, деформирующееся сферическое зеркало, единственное применение которого в этом гибнувшем мире было отражать поражающий когерентный лазер. На зелёном маскхалате, украшенном белыми пятнами (а теперь и красными), образовались разрезы, оставленные катаной Грэр. Усевшись спиной к раскрашенному тусклыми, едва отражающими свет, проводниками бордюру моста, обрезающего край, человек вытянул одну руку, пытаясь остановить Грэр.
— Постой, — кровь уже начала застывать на краю его разбитой губы, образовывая бугорок.
Она не стала вникать в его слова, по дороге вытирая рукавом своего маскхалата кровь на поверхности бронежилета.
— Ты ведь на верх идёшь, да? — человек указал на себя пальцем, слегка улыбаясь, как висельник, на шею которого уже опустили верёвку. — Я могу провести.
— Чушь, — она подошла к нему в плотную.
— Они, — он кивнул в сторону трупов, лежащих на мосту, — тоже шли на верх.
— Меняет суть? — Грэр вытянула катану. — Туда все идут. Только туда. Всегда.
Это была истина этого мира. Правдивее, чем существование солнца и ночи, про которые ей рассказывали родители, когда она была маленькая. Про бесконечное пространство, противоположное нынешнему, где они все застряла.
— Конечно, конечно, — он закивал, соглашаясь. Грэр не могла понять страшно ли ему, или же от потери крови его начинало знобить. — Но я там был.
— Где там? Это очень расплывчатое понятие, — протянула она сказанное, прижимая тело ногой, чтобы он не дёргался.
— Там лабиринт, — человек схватился руками за её ногу. — Ты никогда не пройдёшь к основанию, если убьёшь меня.
— Лабиринт там или нет, но если бы ты прошёл к основанию, то давно бы вышел от, — она осмотрела мир вокруг: она не успела подняться по мосту выше километра над землей, и выдела далеко внизу, там, где серый туман был не сильно плотный, изрисованную перпендикулярными линиями сетку проводников, освещающих мир до горизонта. Даже на таком расстоянии видимый горизонт не имел явных признаков ухода «вверх», оставаясь ровным. Радиус сферы мира, каким бы он не был, поражал.
— Я не могу один, — человек прохрипел. Возможно, Грэр слишком давила ему своей стопой на грудную клетку. Немного подумав, она сняла ногу. Немного отдышавшись, тот продолжил:
— Там защитные механизмы. Я не могу один преодолеть их.
— Ты их видел?
