«Правило двадцать второе: Серый Ферзь может вводиться в игру лишь однажды, любым из игроков, кто решится на это первым. Поскольку неизвестно заранее, на чьей стороне будет сражаться ферзь, он именуется серым, каковое наименование носит и в дальнейшем. На чьей бы стороне ни вводился в игру Серый Ферзь, его боевые качества, перечисленные выше, не изменяются.
Правило двадцать третье: после ввода в игру Серого Ферзя противная сторона вправе вместо своего следующего хода ввести в игру на своей стороне фигуру, именуемую Гремилькар, чьей главной задачей является охота за Серым Ферзем ради возможного его уничтожения».
А нарисованные корабли на закладке поднимали паруса и уходили в дальнее синее море за драгоценностями, пряностями, славой и знаниями.
– Прекрасно, – произнес вслух Сварог, охваченный нехорошими предчувствиями. Конечно, жизнь не повторяет игру автоматически и бездумно, но в одном игра и жизнь абсолютно схожи: на каждого охотника всегда найдется кто-то, для кого именно этот охотник станет дичью…
– Простите, милорд, вы что-то сказали? – Старый дворецкий тревожно захлопал ресницами, как разбуженная птица.
Со двора доносилась тихая и печальная церемониальная музыка. Оркестр был замковый, а вот мелодия – заимствованная у кого-то из земных композиторов. Трам-пара-пам, та-та-та-парам… гроб на лафет, он ушел в лихой поход, гроб на лафет, пушка медленно ползет…
Сварог, заложив руки за спину, прошелся по залу. Ворс ковра гасил звуки шагов. Обернулся к выжидательно застывшему дворецкому:
– Как вы думаете, изобретатель игры в шакра-чатурандж был умным человеком?
– Согласно легендам, ученый, коему в древности приписывалось изобретение этой игры, слыл великим мудрецом.
Дворецкий не знал, как вести себя со странным гостем: то ли согласно этикету, то ли как старый верный слуга, почти друг семьи, и поэтому продолжал стоять навытяжку, что давалось старику нелегко.
– Будь он не столь мудрым, меня это, возможно, устроило бы больше, – сказал Сварог.
Когда совершенно не представляешь, что тебе делать и откуда ждать удара, изреки пустую, но эффектную фразу, и это создаст удобную иллюзию, будто последнее слово остается за тобой…
И всерьез сможешь притворяться, что тебе полегчало.
Нет, в самом деле помогает, говорят.
«
«
Ряды пуговиц из желтых опалов подобающе сверкали на янтарного цвета мундире Яшмовых Мушкетеров. Золотое лейтенантское шитье в виде виноградных листьев, а особенно прикрепленный слева на груди, блистающий, размером с торт и похожий на торт – со взбитыми сливками, марципанами и прочими цукатами – орден Полярной Звезды придавали внешности Сварога вид бесшабашный и придурковатый. До зуда хотелось под каким-то предлогом отлучиться и переодеться во что-нибудь гораздо менее помпезное. А еще больше хотелось банально смыться и запереться в библиотеке. И пусть все заявившиеся на торжественный прием гости развлекают себя сами, а если не нравится – нехай катятся к чертовой матери.
Этот прием он устроил потому, что так положено. Потому, что традиции, правила этикета, нормы вежливости и все такое прочее. Потому, что существовала вероятность решения почтить сей праздник (устроенный осыпанным милостями вассалом, лордом Сварогом, графом Гэйром, бароном Готаром) собственным монаршьим присутствием Королевы Четырех Миров и тэ дэ, и тэ пэ, девушки-девочки Яны-Алентевиты… Тьфу, пропасть, язык ведь сломаешь и мозги набок свернешь от здешних стилистических вывертов!..
Впрочем, хотя такие случаи – почтение высочайшим присутствием – крайне редки, хотя компьютер графа Гэйра выдал вероятность мизерную вероятность в 5,678205 процента, но было бы непозволительным фрондерством и обыкновенным свинством манкировать положенные этикетом обязанности.
