– Ванакт! – вздохнула девушка. – Я же говорила…
– Ну, знахарям, – поправился я. – В свое время я спас их от серьезных неприятностей. Намекни им, что сестричка Ктимена вряд ли остановит излишне рьяных жрецов Дия. Запылают костры…
Тею передернуло.
– Да. Я уже думала об этом. Мы говорили с кентаврами, с жрицами Гекаты, с теми, кто служит Пану… Тебе верят. Во всяком случае, Клеотера Микенского боятся меньше, чем Ктимену Блудницу.
– Эк ты ее! – хмыкнул я. – Моя э-э-э… сестричка и вправду несколько…
– Ее ребенок родился больным, – бесстрастно проговорила Тея, и я невольно вздрогнул. – Наверное, она и лавагет прогневали богов. Ты не знал?
Странно, Дейотара почему-то промолчала об этом. Или Ктимена умело скрывала болезнь того, кого провозгласила микенским ванактом?
– Его назвали Главком, а это плохое имя. Твой отец, говорят, поссорился с Дием. Ребенок никогда не станет взрослым…
Я помотал головой, пытаясь понять. Покойный Главк и вправду повздорил со жрецами – благородный Рексенор, чей скелет давно растащили по косточкам вороны, поведал мне целую историю. Зря Ктимена поспешила дать сыну царское имя!..
– Об этом скоро узнают все, – продолжала девушка, – и увидят в этом знак, посланный богами. Узурпаторы неугодны небу.
«Ты рассуждаешь, как моя женушка.» – чуть не ляпнул я.
Да, Тея изменилась – главная жрица мало походила на простодушную знахарку.
– Ты знаешь, какой ответ дала пифия Ктимене?
– А? – очнулся я. – Понятия не имею. Наверное, Ктимена не пожалела золота…
Тея улыбнулась:
– Ты уверен, что волю богов так легко купить, ванакт?
– Трудно! Золота требуется очень много.
Она вновь засмеялась:
– Ты не изменился, Клеотер Микенский! Ищешь помощи богов, и не веришь в них… Твоя сестра спросила Гею, кто ты, и кто будет править в Микенах.
Она открыла белый, украшенный позолотой ларь и достала небольшую табличку:
– Вот. Извини, читать я еще не научилась…
Я повертел табличку в руках и принялся разбирать непривычные значки. Да подскажет Адад моим землякам ввести понятную и такую удобную клинопись! Наконец что-то стало проясняться:
– «Имя его – Клеотер, – медленно прочитал я, – и он будет ванактом микенским.»
– Гея не солгала, – усмехнулась девушка.
– Дейотара не поскупилась, – невозмутимо парировал я. Впрочем, пифия сказала чистую правду – я, как ни крути, Клеотер, и возможно вновь стану править в этой крысиной норе.
– Об этом тоже узнают все, – продолжала Тея, – Я передам от твоего имени, что ванакт Клеотер не станет запрещать деревенские святилища, тайные обряды лесным богам…
– Ни за что! Да раздерут мой зад подземные демоны, да проглотит меня Иштар!..
– Ванакт! – укоризненно вздохнула девушка.
– Ой! – спохватился я. – Простите меня наяды, дриады и киклоп Рох. Последний – особенно.
– И ты пообещаешь также, что не станешь передавать храмы других богов жрецам Дия… Знаешь, почему меня так быстро признали? Меня, деревенскую девушку?
– Потому что ты рыжая! – догадался я. – У хеттийцев есть песенка. Если перевести, будет где-то так: «Рыжий – очень опасный человек, его волосы как пламя, он поджег великий дворец.»
Тея развела руками:
– Ванакт! Я пытаюсь заниматься государственными делами! Наверное, получается очень смешно, правда? Но ты сам просил…
Я обругал себя последними словами. Девочка пытается мне помочь, а я веду себя, как наемник в харчевне. Хорошо еще не начал пороть жеребятину!
– Извини, великая жрица. Дриады обиделись и напустили на меня этого, как его… Мамасу…
– Мома, – поправила Тея. – Мое ясновидение говорит другое: ты просто давно не смеялся, Клеотер… Ладно, попытаюсь и я стать серьезной. Меня признали, потому, что ты вернул этот храм Рее. Ее и раньше почитали здесь, но Ифимедей передал святилище жрецам Дия.
Странно – эту мысль подсказал мне богоравный Эриф, слуга Отца богов. Не жалко было чужого? Или толстяк умнее, чем хочет показаться?
– Я пошлю за Теллом и его кентаврами. Он поможет.
Я встрепенулся:
– Еще бы! Такая конная разведка. Ты – умница, Тея!
Она вздохнула и, кажется, хотела щелкнуть меня по носу, но все же удержалась.
– Клеотер! Ну стань серьезным! Кентавры – любимцы богов, а Телл – сын самого Крона.
Я вновь полез чесать затылок. Крон, кажется, батюшка Дия… Неплохое родство у иппоандроса!
– Его слово весит больше, чем заклинания всех жрецов Микен. Поговори с ним… И постарайся быть серьезным.
– Буду, – пообещал я. – Но не сейчас, о богоравная! Ты права, я Адад весть сколько не смеялся, не пил от души и даже… То есть, и все прочее приходилось делать исключительно из этих… Как это по-ахейски?.. государственных соображений. Наемником быть куда веселее.
Тея покачала головой:
– Говорят, наемники – грубые и жестокие люди. Ты не похож на них, ванакт.
Я покосился на Тею – она говорила серьезно. Да простят меня боги Аннуаки! Я вновь порадовался, что не повстречал девушку при штурме города или на марше через чужую страну. А ведь тогда мне встречались другие, и уж они-то засвидетельствуют, что бородатый Нургал-Син – кость от кости славного братства «серых коршунов». Неужели в этой крысиной норе я так изменился?
