— Чего у вас там? – раздалось над самым плечом Барта. Из толпы выдвинулся второй имперский – тот самый пожилой стражник, что недавно сцапал юного Твинклдота за амбаром, когда тот спускался с крыши.
Барт внутренне сжался.
Седой юношу тоже узнал, и глаза его недобро прищурились:
— Опять ты? Чего надо?
— Да нет, ничего… – попятился было Барт, но отступать было некуда – сзади стеной стояла толпа.
— Говорит, у него послание для господина Эстерано, капитан, – отозвался второй имперец.
— А ну-ка, пойдем, – лапища седого, тяжелая и крепкая, как кузнечные клещи, обхватила запястье Барта.
Упираться было бесполезно, так что Счастливчик только беззвучно ругался.
Досмотр груза толстяка–торговца подходил к концу – на столах лежали последние рулоны ткани, а коллектор, глядя в нацарапанные писарем цифры, что-то подсчитывал, щелкая костяшками на искусно сработанных лакированных счетах. Толстяк мялся рядом, так и норовя заглянуть сборщику налогов через плечо. Похоже, раскошелиться ему придется на весьма солидную сумму.
Барт, искоса оглядев товары на столах, сразу приметил рулон ткани в крупную серо–черную клетку – он был один такой. Помощники коллектора уже проставляли на каждом рулоне черные гербовые клейма, и вскоре товар должен был вернуться к владельцу. Нужно было торопиться.
— Чего там еще? – неожиданно тонким, почти женским голосом спросил коллектор, когда седой подтолкнул Барта к нему.
— Да вот, господин Эстерано, какой-то малец с донесением…
— От кого? – поморщился тот, быстрым взглядом окидывая Барта с головы до ног.
— От одного надежного человека, – важно проговорил Барт, с трудом вырывая руку из захвата седого. Наклонившись к коллектору, он прошептал: – Об этом должны знать только вы.
Эстерано поморщился, но, похоже, любопытство таки взяло верх. Он жестом приказал солдатам отойти. Барт же торопливо зашептал ему на ухо послание.
— Не верите – попробуйте обыскать несколько рулонов, – закончил он. – Вон тот, клетчатый, например.
Имперец подозвал помощников, что-то коротко им приказал, и они начали один за другим взрезать стягивающие ткань бечевки. Торговец, уже отсчитывающий пошлину из увесистого кошеля, обеспокоенно закрутил головой.
— Что-то случилось, господин Эстерано? Вы ведь сказали, что я могу… – осторожно начал он, но имперец вскинул руку, приказывая заткнуться.
— Господин! – дал знак один из помощников. – Поглядите-ка на это!
Из складок ткани он один за другим извлек несколько маленьких пузырьков с ядовито–зеленой жидкостью.
Торговец замер с выпученными от ужаса глазами. Лицо его – это было заметно даже при неверном свете факелов – стало белым, как бумага.
— Что?! – вскричал он. – Это не мое!
— Не ваше, конечно, – издевательски покивал коллектор. – С неба свалилось.
— Это… этого не может быть! Мне подбросили! – во весь голос заверещал торговец.
Толпа за огороженной зоной загудела громче, откуда-то с задних рядов донеслись громкие возгласы. Барт, пользуясь моментом, потихоньку попятился от коллектора. Самое время улизнуть под шумок.
— Куда?! – седой стражник был тут как тут, снова хватая Твинклдота за руку.
— Да отпусти ты, старый козел! – зашипел Барт, пытаясь вырваться.
Имперец, недолго думая, двинул ему свободным кулаком под ребра. Барт согнулся, судорожно хватая ртом воздух. Хорошо еще, что толстый дублет и стеганый поддоспешник смягчили удар, иначе он точно выплюнул бы собственную печенку. Уж что-то, а подленькие удары поддых у стражников отточены.
— Ты мне дернись еще, щенок! – прорычал стражник, и наподдал вновь, на этот раз по почкам.
Кожаный доспех уже не спас – от боли Барта выгнуло дугой, из глаз брызнули цветные искры. Он с трудом удержался на ногах.
Живая стена, опоясывающая площадку, на которой расположились имперцы, ходила ходуном. Из темноты то и дело доносились яростные выкрики. Солдаты, хватаясь за мечи, крутили головами, пытаясь отыскать смутьянов, но покинуть огороженный участок и вклиниться в толпу никто уже не решался. В воздухе явственно запахло грозой. Кажется, еще миг – и людская масса, как кипящая каша из переполненного горшка, перевалит через хлипкую ограду. Барту сразу вспомнилось детство, те вечера, что он проводил на кухне в компании Донны и поварихи Мэм, по сути заменившей ему мать. Он всегда с замиранием сердца наблюдал, как Мэм колдует над своей огромной плитой, на которой всегда булькало и шипело что-то сразу в полудюжине кастрюль. И никогда он не видел, чтобы она проворонила хоть о дин соус или суп.
Сейчас опытным поваром, постаравшимся убавить огонь, неожиданно выступил тот седой стражник, что сцапал Барта.
Ухватив юношу за шкирку, он подтащил его к стене склада.
— Бруно, проследи за поганцем! Упустишь – башку оторву!
Барта тут же взял в оборот другой стражник из местного гарнизона – тоже в стеганом гамбезоне, а не в кирасе. Этот тип оказался тоже далеко не ласковым – не успел Барт опомниться, как тот саданул ему прямо в глаз, так что вся левая сторона лица вспыхнула огнем. Барт взвыл, прикрывая лицо ладонями. Глаз стремительно заплыл, превращаясь в узкую слезящуюся щелку.
