– Я мертва уже не одну сотню лет. – Продолжила девочка, на этот раз без тени иронии. Во взгляде ее отразилась вдруг такая бесконечная усталость, что масштабы ее, скорее всего, не дано было понять никому из смертных. – Я могла бы сказать, что давно уже не нуждаюсь ни в чем мирском, тем более в таких вещах, как, например, твой фруктовый десерт, но это будет ложью. Умирая, мы все еще сохраняем свои привязанности к миру людей. Вот почему многие из нас, даже утратив разум, остаются на его оборотной стороне вопреки манящему мраку Чистилища. Мы жаждем то, чему при жизни не придавали особого значения. И с каждым канувшим в небытие годом эта жажда становится только сильнее.
Здесь ничего нельзя поделать. Такова наша судьба, наш рок. Единственное, на что я способна – познать малую толику тех ощущений, которые ты получаешь от трапезы через нашу с тобой связь. Позволь хотя бы еще на миг погрузиться в иллюзию, что я все еще жива и, как и ты, могу просто наслаждаться ужином.
Ответить на подобные слова мне было нечего. Покончив с десертом, я запил его стаканом апельсинового сока. Все это я старался делать неспеша, растягивая каждое действие, насколько вообще было возможно.
