Бывает, что истории суждено повторяться отнюдь не в виде фарса… Огромное грозное некогда государство Народной Справедливости переживает не лучшие времена. Экономика Ростании рушится под неподъемной тяжестью ВПК, неэффективное сельское хозяйство не в состоянии справиться с нарастающим дефицитом продовольствия, наркотики расползаются по улицам, проникая в респектабельные доселе семьи, а государство бессильно остановить всплеск воровства и бандитизма. Но пропагандистская государственная машина не сбавляет оборотов, не допуская самой мысли даже о незначительной смене курса. Государство обречено. Глиняные ноги колосса давно должны были развалиться под тяжестью торса. И лишь благодаря Хранителям, веками тайно оберегавшим человечество, печальный исход на время откладывается. Но их мало, и они устали от безвестности, устали спасать мир, не получая за то никакой благодарности. Их Совет узурпирует все больше власти, организация разлагается изнутри, и иссякший приток свежих кадров лишь усугубляет дело. И что остается кукловоду, отчаянно дергающему за ускользающие из рук ниточки? Все, чего он пытался достичь, гниет и распадается, а ответы на главные вопросы так и не найдены. Да и существуют ли они, эти ответы? Сейчас уже неважно. Главное - понять, можно ли снова, в самый последний раз, спасти этот мир…
Автор считает своим долгом заметить,
что описанные ниже события являются
вымышленными и никогда не происходили
в действительности. Любые совпадения
с реальностью являются абсолютно случайными.
Или нет?
Фонари еле светились посреди вечерней мглы. Серый туман клубился вокруг них, превращая давно знакомую улицу в подобие огромного предбанника, в который с внешнего космического холода ворвались клубы морозного воздуха. Явно холодало, под ногами похрустывали корочки льда. Видимо, из-за погоды, несмотря на относительно ранний час, улица оставалась пустынной. Татьяна дробно цокала каблучками по асфальту, торопясь поскорее оказаться в теплой квартире, где ее уже, наверное, заждался муж. С сыном, взятым на четырехдневные каникулы из интерната. По такому случаю Татьяна сразу после работы заскочила в расположенный рядом с музеем гастроном, где работала продавщицей хорошая приятельница сестры. Недавно в тамошнем спецотделе отоваривались ответственные работники секретариата, так что у продавщицы - совершенно случайно, конечно - завалялся шмат буженины грамм на триста весом. Теперь Татьяна предвкушала, как она приготовит печеную картошку с мясом, и как возрадуется желудок отпрыска после двух месяцев интернатской пищи. Она сморщила носик, вспомнив первое и последнее свое посещение тамошней столовой, результатом чего стал прямой и категорический отказ показать там еще хоть раз даже кончик своего не в меру чувствительного, по мнению мужа, обонятельного органа.
Сзади раздались мягкие шаги и приглушенный кашель - из-за необычных для этого времени холодов в последнее время многие ходили простуженными. Свернув за угол, женщина краем глаза уловила, что за ней идут двое мужчин. Достаточно молодые, чтобы еще не опасаться загреметь в армию, и достаточно сильные, чтобы таскать мешки с углем на разгрузке вагонов, о чем молчаливо свидетельствовал разворот их плеч. Парни лениво шли по улице, не оглядываясь по сторонам и вроде бы не обращая внимания на одиноких прохожих, но Татьяне стало не по себе. Она еще прибавила шагу - впереди уже маячила арка перед своим двором. Оставалось лишь, спустившись с горки, пройти через маленький, еще не облетевший парк и миновать пару панельных девятиэтажек, чтобы оказаться дома.
Фонарь в парке почему-то не горел, что случалось нечасто. В общем и целом район считался вполне спокойным, даже образцово-показательным по части преступности. С десяток лет назад в этом парке ограбили племянницу какой-то шишки средней руки из Службы Общественных Дел, и с тех пор разбитые мальчишками лампы заменялись незамедлительно. Да и полицейские патрули не оставляли темную аллею вниманием.
Молодая женщина почти миновала скверик, когда заметила впереди еще двоих. Они неподвижно стояли у столба с потухшим фонарем, почти неразличимые в сумерках. Только мерцали огоньки сигарет, подсвечивая их профили. Сзади поспешно затопали затихшие было шаги. Двое впереди отбросили сигареты в кусты и молча двинулись навстречу. Почему-то самым страшным Татьяне показалась окружившее ее мертвое безмолвие. Она попыталась крикнуть, но тишина обволокла ее, сдавила горло и погасила еще не родившийся крик. Парализованная ужасом, она замерла на месте.
Один из тех, что придвинулись спереди, сунул руку в карман и вытащил маленький продолговатый предмет. Щелкнула пружина. В темноте смутно блеснуло лезвие.
– Жить хочешь? - буднично произнес бандит. - Тогда молчи…
Сзади выдернули из руки сумку с заветной бужениной.
– Смотри-ка, мясцо! - загоготал кто-то сзади еще почти мальчишеским, ломающимся голосом. - Пожрем сегодня вечерком!…
Несмотря на вальяжность, в голосе чувствовалась нервная дрожь.
– Заткнись, дурак, - сказал первый. - Услышит кто - кишки выпущу. Ну? - придвинулся он вплотную к Татьяне. - Кричать будешь? - Изо рта у него неприятно воняло чесноком.
Ослабевшая Татьяна только помотала головой. Туман окутал сквер, скрадывая очертания предметов уже в десятке шагов. Шансов на спасение не оставалось. Если даже и появится кто, только идиот свяжется на свою голову с четырьмя здоровыми мужиками. Разве что в полицию позвонит… Но пырнуть ножом и раствориться в темноте - и минуты не надо. В сотне метров впереди горели в домах окна, люди в тепле и свете своих квартир смеялись, ругались, мирились, ужинали, но здесь были лишь темнота и промозглый холод. И смерть.
