Света бросилась через дорогу, даже не посмотрев, не мчится ли какой-нибудь сумасшедший автомобиль. По ковру листьев побежала к кустарнику, предваряющему лес. Она заметила на ветке несколько желтых листьев с капельками чего-то красного, и, подбежав ближе, поняла, что это кровь. Не раздумывая, она ринулась через кустарник, царапая о ветки лицо и руки, вбежала в тихий холодный лес. Хотя листва уже значительно поредела, и землю устилал никем не тронутый ковер пестрых листьев, было видно только метров на пятьдесят, дальше мешали спутанные ветки. Она сделала несколько шагов, поворачиваясь из стороны в сторону, и замерла, прислушиваясь. Ей показалось, что она услышала стон где-то впереди слева и скорее побежала к тому месту, откуда донесся звук.
Света не ошиблась. Возле высокой осины, еще не скинувшей багряную королевскую мантию, стоял Сергей, тяжело опираясь одной рукой о ствол, другой держась за правый бок. Она не успела ничего сказать или сделать, как он качнулся, тяжело опираясь о дерево, и осторожно лег, будто укладываясь не на холодную октябрьскую землю, а на мягкий плюшевый диван.
Света подошла ближе. Глаза Сергея были закрыты, лицо спокойно. Если бы не рука, зажимающая кровоточащую рану в боку, можно было подумать, что он просто гулял, устал и прилег отдохнуть.
Он почувствовал, что она рядом, и открыл глаза, сквозь пелену разглядывая её лицо. На губах его расцвела спокойная мягкая улыбка.
– Света, – тихо и радостно сказал он.
– Сережа, – прошептала она, боясь, что сейчас заплачет.
Она опустилась перед ним на колени, даже не почувствовав, как холод земли сковывает ее ноги в тонких чулках.
Глядя на нее с тихим восторгом, Сергей поднял левую руку и ладонью мягко провел по ее скулам, обрамленным растрепанными волосами. Устало опустил руку себе на грудь и закрыл глаза, отдыхая и наслаждаясь присутствием Светы.
Он знал, что она его любит, и ему было хорошо. Он был рад, что не пришлось убивать Игоря. Альтер эго испарилось. Он чувствовал, что теперь навсегда. Он сам управлял собой. Ему было приятно ощущать всю мощь острой боли в боку, не через туман, не как марионетка или робот.
– Сережа, – вновь прошептала Света, чувствуя, что губы ее растягиваются, глаза застилают слезы, и она вот-вот заревет в голос, как в детстве, когда, бывало, падала с велосипеда, ушибив локоть.
Он снова открыл глаза и мягко взял её за руку, правой рукой по-прежнему держась за рану. Кровь уже испачкала весь правый бок, залила брюки, пока он бежал, намочила манжету и рукав.
Он чувствовал, как все его споры с самим собой рассеиваются также, как с первыми лучами июньского солнца рассеивается утренняя дымка.
– Я сейчас вызову скорую, – Света приподнялась и стала обеими руками шарить по карманам пальто, с ужасом вспоминая, что расплатилась телефоном (что за безумие?!) с таксистом.
– Не надо, – тихо сказал Сергей и она снова вложила свою ладонь в его.
Он прижал ее руку к сердцу.
– Зачем? Чтобы я дальше убивал? – он ощущал сердцем тепло ее руки.
– Сережа, я люблю тебя, мне все равно, что ты делаешь, – она уже плакала.
Он посмотрел на нее встревоженно.
– Света, – выдохнул он и снова устало закрыл глаза. – Что может быть прекраснее, чем встретить свою судьбу?
Он улыбнулся. Кровь сгустком вылилась из раны, он поморщился и втянул воздух, стиснув зубы.
– Сережа, зачем ты это говоришь? – она старалась перестать плакать. – Сережа, я любила тебя всегда, с самого детства, я никогда ни в кого не влюблялась. Ну, зачем, зачем ты всё это делал? Почему? – она вытерла глаза рукавом и посмотрела на него, не надеясь, что он ответит.
Он открыл глаза и задумчиво посмотрел в небо.
«Господи, дай мне сил рассказать ей», – попросил он про себя, глядя на большие белые облака.
Затем снова закрыл глаза, чтобы не растрачивать силы, и начал говорить. Чуть запинаясь и прерываясь, когда боль в боку становилась нестерпимой.
– Мне было лет восемь. У мамы завелся очередной ухажер. Я не помню, как его звали, не удивлюсь, если Сергей, – он осторожно усмехнулся. – Как-то раз мать ушла, мы остались с ним вдвоем. И он решил сделать со мной … ну, не очень приятную вещь, – он на секунду открыл глаза, чтобы увидеть, понимает ли его Света.
На лице Светы отразился испуг.
– Я начал вырываться. Он несколько раз ударил меня, сшиб с ног, и когда я вскочил, треснул головой об печь, – Сергей резко вдохнул, задерживая дыхание, но быстро совладал с собой. – Меня мать била головой об печь и до, и после, но так сильно, – ни разу.
Света перевела взгляд на его лоб, с зачесанными на левую сторону волосами, свободной рукой отодвинула прядь и увидела повыше брови широкий старый шрам.
