Тень Кощея задрожала, затрепетала, стала укорачиваться, словно втягиваясь в него. Корона сползла на сдувшийся лоб, зацепилась за нос, перстни со звоном спали с пальцев, как перезревшие плоды. Черные глаза потухли, и Кощей осыпался на каменный пол горсткой пепла. Доспехи с грохотом рухнули, корона откатилась в угол. Золотое яйцо полетело вниз. Лада ахнула, перед глазами пронеслась картина: золотые осколки на каменном полу, но русалка, перевесившись через край лохани, успела подхватить яйцо у самого пола.
— Ты поосторожнее с ним, — сказала она Ладе, протягивая яйцо. — Не разбей.
Сияющие кандалы Проши исчезли, и богатырь свалился прямо в объятия Марьяши.
— Ты спасла меня, — сказал он.
— А ты спас меня, — ответила она.
Девушка обняла его за шею, притянула к себе и крепко поцеловала.
— Вообще-то это я всех спас, — заявил Колобок. — С кем мне целоваться? Русалка, только без обид, но ты мокрая, значит, не в моем вкусе.
Лада присела возле Волка, положила руку ему на голову. Острые уши едва заметно дернулись.
— Царевна, осторожно, — предупредила русалка. — Что, если в нем не осталось магии? Очнется — руку отхватит!
Лада погладила жесткую шерсть на макушке, почесала за ухом. Волк приоткрыл глаза, вздохнул и положил голову ей на колени.
Марьяша, наконец, отпустила Прошу, и он, хватая воздух, оперся на стену, чтобы не упасть. Щеки его раскраснелись, кудрявый чуб вздыбился. Богатырь растерянно и виновато посмотрел на Ладу, и та одобрительно улыбнулась. Проша и Марьяша будут прекрасной парой.
Лучники из Дубравок, чувствуя за собой вину, что не поучаствовали в битве с Кощеем, тащили лохань с русалкой без малейшего недовольства. Пот тек из-под шлемов, спины взмокли, но ни один не посмел даже пикнуть. Русалка сидела, выпрямив точеную спинку, и кокетливо поглядывала на своих носильщиков. А мужики лишний раз боялись на нее взглянуть. Роскошные рыжие волосы были единственной ее одеждой.
Проша с Марьяшей шагали рядом, изредка касаясь рук друг друга, второй сапог, трепетно хранимый богатырем, вернулся на ножку хозяйки. После поцелуя Проша светился счастьем и энергией. Он снес Марьяшу на руках по лестнице с башни, вытащил Волка, хотел вынести Ладу, но она отказалась, и, если бы ему позволили, в одиночку готов был переть на себе лохань с русалкой.
Лада ехала на Беляше, любуясь рассветным небом, исчерканным золотыми нитями. Волк плелся сзади, повесив опаленный хвост. Колобок замыкал процессию. Он перехватил манеру Проши изъясняться народными премудростями и теперь вспоминал все пословицы и поговорки, связанные с хлебом.
— Хлеб — всему голова, — прохрипел он. — А я — голова из хлеба. Что это значит?
— Что? — спросила Лада.
— Что я — голова в квадрате. Супер-голова.
— Ты крут, Колобок, — согласилась она.
Несмотря на усталость после боя, решено было отправляться в путь немедленно. Черная башня давила могильной плитой, выжженная равнина воняла гарью. Когда стали попадаться чахлые кустики, а затем и деревца, Проша объявил привал, и лучники аккуратно опустили лохань с русалкой на землю.
— Далеко еще? — недовольно сморщила носик русалка. — Мне нужна проточная вода. Вон, чешуя облазить стала! — она подняла хвост и, словно хвастаясь, развернула его на краю лохани. Чешуйки блестели золотом, плавник алел как маков цвет.
— Еще часа два пути, и к Звонке придем, — ответил ей длинноусый мужик. — А коли хочешь, то и до самых Дубравок дотащим. Там у нас Елень течет, от берега до берега две версты.
— Ты меня в Звонку выпусти, усатенький, а до Елени я быстрей тебя доберусь, — подмигнула ему русалка. Глаза у нее стали ярко-синие, ресницы, как и волосы порыжели.
Мужик пробурчал что-то и пошел за хворостом. Лада устроилась на пеньке, напротив нее, на бревнышко, уселись Проша с Марьяшей. Они не сводили друг с друга глаз, Проша, осмелев, взял девушку за ручку. Стрижка Кощея шла Марьяше неимоверно. Каре, укороченное на затылке, открывало длинную шею, красивые сильные плечи.
— Представляешь, какие у них будут дети? — сказала Лада Волку, который обернулся человеком и бочком сел возле ее пенька.
— Представляю, — хмуро ответил он. — Родился и сразу двадцать раз отжался.
— Волк, — повернулась к нему Лада. — Нам надо поговорить…
Оборотень кувыркнулся и снова стал зверем. Он положил голову на лапы и закрыл глаза. Лада вздохнула, открыла сумочку, вынула пуховик и набросила себе на плечи — светало, на жухлой траве блестела роса, в воздухе разлилась прохладная свежесть. Лучники жевали припасы, девушке есть не хотелось. Беляш ткнулся мордой ей в плечо, и она отдала ему последнее яблоко, а сама достала кубик-рубик и принялась его складывать от нечего делать.
После победы над Кощеем Лада чувствовала странное опустошение. Ее главная цель — поцеловать Ивана — все еще была впереди, но девушка терзалась от неясной тоски. Она бросила взгляд на Прошу с Марьяшей, те светились счастьем и было понятно, что все у них будет хорошо, они подходили друг другу, как вон два квадратика одинакового цвета. Лада крутанула кубик-рубик, собрав целую зеленую полоску.
