На улице Николай случайно тронул карман пиджака. «И когда это она успела? — удивился он, обнаружив бутерброд и пирожок, завернутые в пергамент. — Знает, что откажусь, так на вот тебе — хоть тайком, а всучит».
26
В загородном ресторане «Волга» за отдельным столиком сидел горбоносый смуглый мужчина в золотом пенсне и, медленно потягивая из бокала пиво, время от времени тревожно посматривал на часы. Можно было без труда понять, что он кого-то ждет.
Как всегда утром, ресторан был почти пустой, если не считать трех-четырех пар, сидевших за столиками у открытых окон, затянутых зеленым плющом.
Когда стрелка электрических часов на стене сделала маленький прыжок на одиннадцать, в зал вошла модно одетая дама в черных перчатках и с черной замшевой сумочкой в руках. Ей было не более тридцати лет. Широкополая соломенная шляпа очень шла к ее тонкому, выразительному лицу. Окинув взглядом посетителей, она плавно, но уверенно прошла между столиками и села напротив мужчины в пенсне.
— Как доехала? — тихо, сквозь зубы спросил тот, не поднимая головы.
— Спокойно, — так же безучастно ответила дама, доставая из сумочки веер.
— По моим расчетам, ты должна была приехать двадцать шестого. Четвертый день я вынужден пить водку с этим отпетым негодяем Петуховым.
— Я приехала бы и раньше, но уже перед самым отъездом мне показалось, что за мной следят. Ну а насчет Петухова ты меня не удивил. Он еще не обобрал тебя?
— Пока нет. Но сна лишил.
— Нужно уходить от него немедленно. Он человек нечистый и к тому же наверняка на примете.
— Да, он измельчал. В Новосибирске был не таким. А как там?
— Поставили все вверх дном.
— Как же ты смогла уехать?
— Это был большой риск. Ты что-нибудь заказал?
— Что ты хочешь?
— Фруктов и сухого вина. Деньги целы?
— Целы.
— В безопасности?
— В полнейшей. Аккредитивы на предъявителя.
Никак не предполагали эти собеседники, что за ними мог кто-нибудь наблюдать в этом маленьком ресторане. А за ними наблюдали...
Удостоверившись, что мужчина в пенсне и дама с веером — те самые супруги Иткины, которых разыскивает Новосибирская прокуратура, Бирюков решил, что медлить нет смысла. Он еще раз взглянул на фотографию в блокноте, который держал так, как будто что-то в нем записывал, и пришел к выводу, что сходство полнейшее: нос, глаза, пенсне, острые и глубокие залысины на высоком лбу, две складки на худых щеках — все было настолько, как выражаются юристы, идентичным, что не оставалось никакого сомнения.
Встретившись глазами с мужчиной в сером однобортном костюме, сидевшим несколько поодаль от столика Иткиных, Бирюков сделал ему еле уловимый знак. Тот поднял над столом ладонь правой руки и снова опустил ее. Этот бессловесный разговор был понятен лишь им двоим. Человек в сером костюме был сотрудником Новосибирской прокуратуры.
Бирюков встал и направился к столику, за которым сидели Иткины.
— Товарищ, здесь занято, — уронив на скатерть пепел от папиросы, предупредил мужчина в пенсне, — Есть же свободные столики.
— Мне нужен не столик, а вы.
— Позвольте, кто вы такой и что вам нужно? — Мужчина в пенсне откинулся на спинку стула.
— Мне нужны супруги Иткины.
Бледные тени страха прошли по лицу оцепеневшего мужчины. Глаза дамы округлились в испуге, а губы сжались в тонкую ярко-красную полосу.
— Вы арестованы. Следуйте за мной, — тихо проговорил Бирюков и положил перед ними постановление на арест.
— Что прикажете? — услужливо спросил подоспевший официант.
— Мы уходим, — вежливо ответил Бирюков и пропустил впереди себя Иткиных.
Неподалеку от ресторана, в тихом зеленом переулке, стояла милицейская «Победа», в которой сидели шофер и старшина Коршунов.
Сотрудник Новосибирской прокуратуры из открытого окна ресторана видел, как захлопнулась дверца машины и «Победа» скрылась из виду.
27
В Люберецкое линейное отделение милиции Захаров приехал рано. Вместе с ним прибыли Ланцов и Северцев. До открытия магазина продажи случайных вещей оставалось около часа. Захаров и Ланцов детально обсудили план действий. Начальник отделения выделил им на подкрепление оперуполномоченного Санькина, которому в прошлую ночь пришлось спать не больше двух часов: по заданию начальника он вел срочное расследование. Дорогой в магазин Санькин несколько раз принимался протирать красные глаза, напоминая при этом человека, которого только что разбудили и он не поймет, где он и что за люди с ним рядом.
Слева от дороги по кое-где вытоптанной ромашковой лужайке важно и медленно плыл гусиный выводок. Неуклюже переваливаясь с боку на бок, еще не оперившиеся гусята, покрытые зеленовато-желтым пухом, выгнув свои тонкие шейки, растянулись длинной цепочкой и жалобно пищали. Старый большой гусак, возглавлявший выводок, остановился на середине лужайки и, гордо изогнув свою красивую шею, осмотрел строй молодняка, принялся щипать траву, постоянно кося красноватым глазом то на дорогу, откуда каждую минуту могла угрожать опасность, то на гусят, словно проверяя, так ли они себя ведут.
