Добравшись до будуара, доктор взял канделябр и пошел впереди них до спальни своей дочери; затем, когда Амори положил Мадлен на кровать, один занялся ее пульсом, в то время как другой поднес ей флакон с солью.
Через несколько минут Мадлен пришла в себя, и, хотя ее отец склонился над ней, а Амори, стоя на коленях у ее кровати, был почти невидим, она остановила свой взгляд на нем.
— А, дорогой Амори, — промолвила она, — что случилось? Мы умерли, мы на Небесах с ангелами?
Амори зарыдал. Мадлен посмотрела на него с удивлением.
— Мой друг, — посоветовал ему тихо г-н д’Авриньи, — возьмите на себя труд попрощаться с нашими гостями. Антуанетта и женщины разденут и уложат Мадлен. Я сообщу вам, как она будет себя чувствовать. Не уходите далеко и, если вы не хотите покидать Мадлен, прикажите постелить вам в вашей прежней комнате.
Амори поцеловал руку Мадлен, с улыбкою следившей за ним глазами, пока он не вышел.
Как и ожидал Амори, все уехали, и он, после того как отдал распоряжение приготовить себе комнату, вернулся, чтобы находиться вблизи Мадлен, у ее двери, стараясь услышать хоть какой-нибудь звук.
Через полчаса ожидания появился г-н д’Авриньи и подошел к молодому человеку.
— Ей лучше, — сказал он, пожимая руку Амори, — я буду дежурить всю ночь. Вы, Амори, ничем нам не сможете помочь, идите отдыхать, и будем надеяться на завтрашний день.
Амори вернулся в свою прежнюю комнату, но, чтобы быть готовым прийти по первому зову, вместо того чтобы лечь спать, он придвинул к огню кресло и вытянулся в нем.
А г-н д’Авриньи вошел в свою библиотеку и долго искал среди книг самых знаменитых профессоров ту, где он смог бы найти консультацию, но, читая тот или иной заголовок, он качал головой, как человек, которому эта книга ничего нового не сообщит.
Наконец, он остановился на маленьком томике в сафьяновом переплете с серебряным крестом вверху, взял его и, войдя в комнату уснувшей Мадлен, сел у ее изголовья.
То было "Подражание Иисусу Христу".
Господин д’Авриньи ничего больше не ждал от людей, но он мог еще надеяться на Бога.
