Наконец Сесилии надоело служить объектом наблюдения, и она решила попытаться завести беседу с мисс Лисон. Размышляя, с чего бы начать, девушка припомнила, что в первый раз увидела мисс Лисон подле мисс Лароль, и подумала, что они, верно, знакомы. Наклонившись вперед, она отважилась спросить, давно ли мисс Лисон виделась с мисс Лароль.
Мисс Лисон бесцветным голосом произнесла:
– Нет, сударыня.
Обескураженная кратким ответом, Сесилия несколько минут молчала. Но сэр Роберт по-прежнему упорно следил за нею, и она заставила себя продолжить:
– А миссис Мирс пригласила сегодня мисс Лароль?
Мисс Лисон, не поворачивая головы, важно ответила:
– Не знаю, сударыня.
Теперь все надо было начинать заново и искать другой предмет для беседы. Для тех, кто жил в деревне дольше, чем в Лондоне, не было места интересней, чем театр. Затронув удачно найденную тему, Сесилия для начала осведомилась, не появились ли в последнее время на сцене новые пьесы. Мисс Лисон сухо ответила:
– К сожалению, ничего не могу сказать.
Последовала новая пауза. Сесилия была совершенно сбита с толку, но, по счастью, вспомнила об Олмаке [6] и сразу оживилась. Она поздравила себя с тем, что нашла новую тему, и смело спросила, является ли мисс Лисон подписчицей ассамблеи.
– Да, сударыня.
– Вы часто там бываете?
– Нет, сударыня.
Сесилия подумала, что более общий вопрос, вероятно, повлечет за собой менее лаконичный ответ, и осведомилась, не может ли мисс Лисон подсказать, какое место в этом сезоне считается самым модным. Однако и этот вопрос не поставил мисс Лисон в тупик – она попросту ответила:
– Не знаю.
Сесилию утомили собственные попытки начать разговор, и через несколько минут она признала их безнадежными. Потом ей пришло в голову, что она задавала чересчур легкомысленные вопросы. Ей стало стыдно. Собравшись с мужеством, она скромно извинилась за назойливость и попросила разрешения задать еще один вопрос: не могла бы мисс Лисон порекомендовать ей какие-нибудь книжные новинки?
Мисс Лисон взглянула на Сесилию, словно пытаясь удостовериться, верно ли она расслышала. Ее равнодушие на несколько мгновений сменилось изумлением. С гораздо большим воодушевлением, чем прежде, эта особа ответила:
– Боюсь, ничего не могу сказать.
Сесилия впала в крайнее замешательство. Тут она наконец избавилась от сэра Роберта. Вполне довольный учиненным смотром, тот повернулся на пятках и зашагал прочь из комнаты, однако был остановлен мистером Госпортом, некоторое время наблюдавшим за ним.
Мистер Госпорт был человек неглупый, приметливый и ироничный.
– Как вам подопечная Харрела? Вы хорошо ее рассмотрели, – поинтересовался он.
– Не так уж и хорошо. Она дьявольски привлекательна, но в ней нет задора, нет жизни.
– Откуда вы знаете? Беседовали с нею?
– Конечно, нет!
– И как же вы составите мнение о ней?
– Уже составил. Никто не беседует с женщиной, чтобы узнать ее. Они сами все выбалтывают.
С этими словами он отошел к мистеру Харрелу, и они вместе вышли из комнаты. А мистер Госпорт направился к Сесилии и обратился к ней так, чтобы мисс Лисон не могла их слышать:
– Я давно хотел к вам подойти, но опасался, что вы в плену у своей славной словоохотливой соседки.
– Вы, верно, смеетесь над
– Вам надо знать, – заметил он, – что у нас тут некоторые девицы взяли себе за правило говорить лишь с близкими подругами. Мисс Лисон из их числа, и пока вас не удостоят причастностью к ее кружку, вы не услышите от нее ни одного многосложного слова. Так называемые
– Видимо, сегодня я прослыла одной из болтливых, – решила Сесилия. – А преимущество было на стороне надменной, потому что я страдала от полнейшего пренебрежения.
– Может, вы говорили чересчур умно?
– О нет, за подобное пустословие высекли бы и пятилетнего ребенка!
– Однако в разговоре со
– У нас есть наглядный пример, – перебила его Сесилия.
– Так вот, в подобных обстоятельствах мой способ включает в себя три темы для беседы: наряды, общественные места и любовь. Сии три темы должны соответствовать трем причинам, по которым барышни молчат: это печаль, притворство и глупость.
– А как же скромность? – воскликнула Сесилия.
