Направляясь на машине домой, чувствую, как одеревенели мышцы спины. Дождь хлещет по лобовому стеклу, и дворники свистят с удвоенной силой, но все равно видимость плохая. Я веду машину осторожно. По бокам дороги лужи, и тяжелые капли отскакивают от капота. Я держу руку над печкой. Воздух еще не нагрелся, и мне очень холодно. С нетерпением жду, когда можно будет влезть в теплую ванну и отскрести с ногтей плакатную краску, смыть блестки с волос. Останавливаю выбор на китайской еде к ужину – мы можем свернуться клубочком на диване с ноутбуком и просмотреть наши сельские гостиницы. Анна, наверное, будет рада побыть несколько дней в одиночестве, она сможет позаботиться о Миттенс.
Ослепительный белый свет врывается в мои мысли, и я щурюсь в лобовое стекло. Дороги почти не видно. Я мигаю приближающемуся водителю.
Мои ладони влажны от пота. Я разом снимаю руки с руля и вытираю их о джинсы. Нога жмет на акселератор. Я кружу по сельским переулкам, которые так хорошо знаю, но та машина остается у меня на хвосте. Звук клаксона. Мигание фар. И мне страшно. По-настоящему страшно. Я не люблю водить машину на большой скорости. Совсем не люблю ездить в темноте, особенно в такую отвратительную погоду. Теперь я уже выжимаю восемьдесят миль. Слишком быстро для этих мокрых дорог с их крутыми поворотами и рытвинами, но не могу заставить себя снизить скорость. Скрипя и скользя шинами, мы срезаем углы. Я вспоминаю фильм, где серийный убийца гнался за водителем, и наклоняюсь над рулем, словно могу таким образом заставить машину ехать быстрее. Доехав до своего переулка, резко жму на тормоз, делаю крутой поворот вправо, и машина с визгом останавливается. Шины пробуксовывают, машину заносит. Другая машина не заворачивает, а останавливается в начале переулка, с пыхтящим мотором. Оранжевое сияние фонарей освещает капот. Он красного цвета, и я точно знаю, что в машине тот человек, который меня преследует.
Левая рука сжимает руль. Правая держится за дверную ручку.
Звук клаксона. Позади машины медленно останавливается автобус, водитель нетерпеливо сигналит. Дверь машины закрывается. Свет в салоне гаснет, и когда машина начинает двигаться, я чувствую, что только что избежала чего-то, – но не знаю чего. На мгновение прижимаюсь лбом к рулю. Затем заставляю дрожащие ноги двигаться, нажимаю на педали и мчусь к своему коттеджу.
– Дэн!
Когда я толкаю входную дверь, меня приветствует запах жареной говядины. В гостиной горят свечи, и стол накрыт на двоих. На кофейном столике в вазе стоит большой букет розовых роз.
– Ты сегодня позже? – Ко мне спешит Анна, вытирая руки о мой фартук.
– У нас было собрание на работе. Где Дэн? – Я тяжело дышу.
– Он ушел. Мы с тобой вдвоем.
– Он сказал, куда идет?
– Нет. Сказал только: «Ложитесь спать, меня не ждите». Ты в порядке? Выглядишь бледной.
Я открываю рот, чтобы рассказать ей, что случилось, но понимаю, как нелепо это прозвучит: «На дороге была еще одна машина, и я испугалась. Я думаю, что меня преследуют». Сверхактивное воображение, как сказала бы моя бабушка.
– Мне надо выпить. – На столе бутылка шираза. Не мое любимое, но сойдет. Я отворачиваю крышечку, наливаю немного в бокал и одним махом опрокидываю в себя. Алкоголь обжигает горло, и голова плывет.
– Грейс, что с тобой?
– Все прекрасно. – Я наливаю второй раз. – Выгляни в окно, Анна.
– А что я должна увидеть? – Она подходит к окну и разводит занавески.
– Машину.
Она смотрит направо, затем налево.
– Там только твоя машина. – Она отступает назад, и занавески выпадают из ее рук, снова сходясь вместе, как магниты. Между ними остается тоненькая полоска света, и я вжимаюсь спиной в стену, боясь, что кто-то, возможно, заглядывает к нам с улицы.
– Что происходит, Грейс?
– Не обращай внимания. Я собираюсь переодеться. – По пути к лестнице я задерживаюсь у входной двери, убеждаюсь, что она заперта, но, поднявшись всего на три ступеньки, возвращаюсь обратно, дергаю дверную ручку и накидываю цепочку.
