Анна откопала пакет греющих свечей в металлических стаканчиках, и ванная мерцает и сияет. С полотенцесушителя свисает пушистое белое полотенце, на двери висит мой купальный халат. На подоконнике стоит бокал холодного белого вина, рядом – мои айпод и наушники.
– Вот. – Анна вручает мне «Джейн Эйр». – Что-нибудь еще?
– Мне кажется, ты подумала обо всем. Это сказочно, я чувствую себя как в романтической комедии.
– Нам всем хочется, чтобы за нами время от времени ухаживали.
– Спасибо тебе.
– Пожалуйста. Хочешь, чтобы я тебе что-нибудь приготовила перед уходом?
– Нет, спасибо. В морозильнике есть пицца, на тот случай, если я проголодаюсь. С кем у тебя свидание?
– Просто с одним парнем, с которым я познакомилась в Интернете, мы идем перекусить в «Бифитер».
– Желаю хорошо провести время. Пока, будь умницей.
– Какой тогда интерес?
Она улыбается, а потом оставляет меня наедине с моей ванной и моими мыслями, рваными и путаными. Вода действует как шлифовальный станок, обтачивая острые края, и вот наконец мне удается закрыть глаза и расслабиться.
Я лежу в ванне до тех пор, пока вода не остывает, а кожа на пальцах морщится. Эмоционально истощенная, я пропускаю ужин и иду прямиком в кровать, где засыпаю крепким сном. Я не слышу, как Анна и Дэн приходят домой.
Дэн бросает полотенце на пол и сдергивает с вешалки рубашку. Я не могу припомнить, когда в последний раз видела его голым. Обычно я ухожу на работу раньше его, а в выходные, собираясь на раннюю тренировку, он частенько одевается в ванной. Почувствовав, что я смотрю на него, он оборачивается.
– Я говорила вчера с Анной, – шепчу я, хотя маловероятно, что она может услышать. – Она скоро съедет. Мы можем…
– Мы можем. – Дэн подходит к кровати. Его ладони покоятся на моих плечах, тяжелые, давящие, и я опять укладываюсь на подушку. Он целует мне шею, пробираясь рукой под пижамную рубашку.
– А как же Анна?
– А как же мы? Мы давно этим не занимались.
Он спускает мои пижамные брюки, и мои ногти царапают ему спину, а я закусываю щеку, чтобы удержаться от крика. Глотаю кровь, темную и соленую. Все кончено за несколько минут, но я пьяна от облегчения, что он по-прежнему меня хочет. Что я по-прежнему хочу его.
Дэн садится в кровати, отводит волосы с моих глаз.
– Я соскучился.
– Я тоже. Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю. – Он проводит большим пальцем по моим губам. – Может, повторим попозже?
– Можно.
– Нам надо взять перерыв. Поехать на длинный уик-энд к твоей матери. У меня есть переработанные часы. Погуляем у моря, поедим рыбы с жареной картошкой.
– А как быть со всей этой кутерьмой в детском саду?
– Сейчас мы все равно ничего не можем сделать. По крайней мере сигнал в тех краях, у твоей мамы, такой слабый, что ты не будешь каждые пять минут проверять «Твиттер».
– Я позвоню ей попозже и договорюсь.
Мы целуемся на прощание – настоящий долгий поцелуй, не те короткие чмоканья, к которым мы привыкли за последнее время. Нелепо думать, что при всех неприятностях на работе я могу быть счастлива, но я действительно чувствую некоторое облегчение. Чувствую себя частью команды. Я знаю: что бы ни случилось, мы с Дэном будем справляться с этим вместе.
Передо мной простирается свободный день, и я решаю сделать весеннюю генеральную уборку. Бесси Смит поет хрипловатым голосом «Пессимистичный блюз», и я тоже напеваю под музыку, приподнимая диван, чтобы пропылесосить под ним. Там столько шерсти, что из нее можно сделать новую кошку. Кто-то постукивает меня по плечу, и я подскакиваю от испуга.
Оборачиваюсь. Анна у стены выключает пылесос, а я вытаскиваю из ушей микронаушники. У нее за спиной стоят двое полицейских.
Комната наклоняется и плывет, и мне кажется, что я на машине времени попала в прошлое.
– Что-то с Дэном?
– Грейс Мэтьюз? Я констебль Данн, а это констебль Уайт. – Мне показывают полицейский значок. Я молча киваю, прижав руки к щекам.
– Вы не против рассказать нам, где вы были вчера вечером?
– Вчера вечером? – Мой голос надламывается. Я провожу языком по сухим губам и начинаю снова: – Вчера вечером? Я была здесь.
– С вами кто-нибудь был?
– Нет. А что?
– Я так понимаю, вы работаете в «Маленьких желудях»?
Я киваю.
– Вчера вечером кто-то разгромил помещение.
– Что? Кто?
– Именно это мы и пытаемся выяснить. Признаков взлома не было, тот, кто это сделал, вероятно, имел ключ. У вас есть ключ, мисс Мэтьюз?
– Да. – Вместо голоса у меня лишь слабый писк.
– Вы не могли бы проверить, до сих пор ли он у вас?
Я иду в прихожую, полицейские за мной. Беру связку ключей и выбираю тот, что от «Маленьких желудей».
– Вот.
– Мы бы хотели, чтобы вы проехали с нами в участок и дали показания. Не могли бы вы надеть обувь?
Анна приносит мои кроссовки. Со второй попытки я просовываю в них ноги, но руки так трясутся, что я не могу завязать шнурки.
– Позволь мне. – Анна наклоняется и завязывает их. – Хочешь, чтобы я кому-нибудь позвонила?
Я тупо смотрю на нее:
– Не знаю.
– Мисс Мэтьюз? – Констебль Уайт открывает входную дверь. Я выхожу и иду мимо клумбы с проклевывающимися нарциссами и колокольчиками к полицейской машине.
На пороге своего дома стоит миссис Джонс.
