Он снял бронзовый ободок и, зажав его между пальцами, держал перед собой на уровне глаз, точна крохотный магический круг, начертанный в воздухе чародеем. Зашептав заклинание, Вельстил сосредоточился и направил внутрь кольца поглощенную им недавно жизненную силу. Тотчас нахлынула усталость, но он не позволял себе расслабиться, пока не ощутил, что еще немного – и уже не сможет остановиться.
Чтобы добраться до Магьер, Убад должен чуять ее присутствие. Вельстил скроет ее от Убада.
Усталость вдруг резко усилилась, и Вельстил ощутил, как дрогнул от напряжения воздух по ту сторону бронзового кольца.
Гнев разрастался в Магьер, но, и разрастаясь, не мог приглушить страх потери. Это ложь, ложь! Лисил не может быть мертв!
Когда Убад повернулся к Мальцу, она крикнула, вернее, хотела крикнуть, но с губ сорвался только хриплый шепот:
– Только тронь его – и ты от меня никогда ничего не добьешься!
Убад, уже поднявший руку, замер.
– Я прислушаюсь к твоим словам, – продолжала она, – но и ты делай так, как я говорю, а иначе придется тебе вести содержательные беседы со своими верными трупами!
Некромант развернулся к ней:
– Я гляжу, тебя и беспомощностью не проймешь. Что, если б я сказал, что твоя свобода заключена в твоих же путах? Хочешь ее – возьми!
У Магьер не было никакого желания забавляться загадками. Она думала только о Лисиле – его глазах, его руках. Лисил был ее единственной надеждой. Если она потеряет его, для нее во всем мире останутся только кровь и смерть. Кровь Убада и смерть Убада.
– Говори толком, – холодно проговорила она.
– А я уже сказал, если только ты внимательно слушала. Все в мире, в том числе и сама жизнь, состоит из пяти стихий. Щупальца, которые связали тебя, суть порождение Духа леса, а именно со стихией леса прочнее всего связана жизнь. Ты способна поглощать жизнь. Итак, свобода – твоя, только возьми ее.
Он подступил так близко, что, когда Магьер сверху вниз взглянула на него, она разглядела трещинки на его кожаной маске.
– Возьми жизнь из щупалец. Выпей ее, как Дитя Ночи, коим ты, по сути, и являешься. Сейчас, когда жизненная сила в чистом виде соприкасается с твоей плотью, тебе довольно лишь напрячь волю… и ты будешь свободна.
Магьер поморщилась, глядя на сияющие бело-голубые щупальца, обвивающие ее плечо и руку. Их прикосновение было скользким и теплым, словно они и впрямь обладали плотью… и, однако, глазам Магьер они представлялись не более вещественными, нежели призраки, с которыми она столкнулась в лесу и в пещере.
То, что предлагал Убад, вызывало у нее отвращение.
Поддаться голоду? Кормиться чужой жизнью, как вампиры, те, кого она и Лисил убивали и сжигали? Пить ли кровь, высасывать ли жизненную силу означает одно и то же – уподобиться ее врагам. Стать тем, кем ее объявляет Убад, а не тем, кем хотела бы быть она сама.
До сих пор Магъер делала это лишь однажды. Тогда ее жертвой – добровольной жертвой – стал Лисил, хотя сама Магьер не подозревала об этом, покуда едва не стало слишком поздно. Но если Убад солгал и Лисил жив, он окажется один лицом к лицу с этим высохшим безумцем и его приспешниками, не сумей Магьер освободиться.
Что дороже – жизнь Лисила или жизнь, которой она хочет жить?
Магъер перестала сдерживать голод.
На сей раз он не жег ее горло, не туманил голову, а горячими волнами расходился по всему телу. Магьер ощутила, как голод ее движется, подобно тем черным «змеям», которых разглядела в ней магическим зрением Винн. Голод тек по ее рукам и ногам и тянулся, жадно извиваясь, к дразняще теплой жизни, из которой были сотворены щупальца.
И – ничего не произошло.
Широко раскрытыми глазами глядела Магьер на свою руку, которую по-прежнему обвивало бело-голубое щупальце, и в груди ее радость боролась с отчаянием. Нет, она не может высосать жизнь из этих щупалец. Быть может, она вообще на такое не способна.
А стало быть, и не сможет освободиться, чтобы помочь Лисилу.
Кем бы она ни была на самом деле, Убад, похоже, знал о ее истинной природе куда меньше, чем ему представлялось. Магьер сверху вниз беспомощно глянула на его бесстрастную кожаную маску. Что же такое сказать ему, чтобы добиться хоть малейшего преимущества?
И тут воздух вокруг нее, да и саму ее пронизала странная напряженная дрожь. Точно лист на ветке затрепетал под порывом ветра.
Убад пошатнулся, и Магьер поняла, что он тоже ощутил это непонятное дуновение. Посох выпал из его рук и с тяжелым глухим стуком грянулся оземь, а Убад прижал обе ладони к маске. Затем он попятился, споткнулся и рухнул ниц, бессильно разбросав руки.
Магьер не знала, что произошло, но, увидев, что Убад упал, она в очередной раз попыталась высвободить правую руку, в которой по-прежнему сжимала саблю. И хотя щупальца не дрогнули, но и не стиснули сильнее ее руку.
– Дампир?… – прошептал Убад, и в голосе его прозвучала нотка страха.
Он пополз по земле, ощупью, руками нашаривая что-то, быть может упавший посох.
Магъер смотрела на него, потрясенная до глубины души. Убад и в самом деле ослеп!
Свет на дальнем краю прогалины вдруг засиял ярче, и Магьер оглянулась туда.
