«Дорогая моя, родная Элеонора Сергеевна! — писал Воинов. — Зная Вас и Вашу великую душу, я убежден, что вы стали корить себя за то, что меня прогнали, через секунду после того, как мы расстались. Я знаю это лучше, чем если бы вы сами мне об этом сказали, а если бы сказали, что ни о чем не жалеете, я бы ни за что не поверил. Уж простите мне мою самонадеянность. Прошу, не терзайтесь и не грустите из-за этого. Я повидал Вас, убедился, что Вы живы и здоровы, и очень этому рад, и совсем не важно, что мы сказали друг другу. Просто Вы очень много пережили невзгод, и, верно, хорошо, что таким образом я перенял на себя частичку Вашей боли. Мы ведь с Вами очень близкие люди, в какой бы жестокой ссоре ни состояли. Я совершенно не злюсь, не сержусь и не обижаюсь, просто думаю о Вас все время. К сожалению, я далеко и ничего не могу для Вас сделать, только молиться. Каждую секунду я прошу Господа, чтобы он защитил Вас и сниспослал покой и радость Вашей душе.
Меня не было рядом с Вами в самые тяжелые времена. Это очень плохо, но я был там, где без меня не могли обойтись. Вам ведь не надо объяснять такие вещи… Помните, как мы трудились вместе? Ох, как мне не хватает Вас! У меня есть помощники, но никто не сравнится с Вами. В то же время я рад, что отправил Вас домой, эта война не место для женщины.
Я пишу сумбурно, может быть, глупо, но с новым чувством. С надеждой, что Вы увидите эти строки. Раньше я писал наугад, зная, что отправлять письма по прежним адресам, это все равно что просто бросать их из окна. А сейчас я уже начинаю ждать ответа. Пожалуйста, напишите, все равно что, хоть суровую отповедь, хоть проклятие!
Что рассказать Вам о себе? Подробный отчет не приветствует цензура, да Вы прекрасно знаете, чем я занимаюсь изо дня в день. Скажу только, что мне удается развивать наш с Вами опыт полостных операций, я собираю весь материал и в свободные минуты работаю над монографией. Получаются довольно любопытные штуки! Тут главное — вовремя остановиться в наборе материала, война каждый день преподносит все новые удивительные случаи… Петр Иванович всегда считал, что я слишком практик для хорошего ученого. Вероятно, это так, но страшный и тяжелый опыт войны не должен пропасть даром. Мне бы хоть зафиксировать его и немного обобщить, а изящные и остроумные гипотезы оставлю академикам.
К сожалению, времени на науку очень мало. В затишье я веду прием гражданского населения. Это очень ответственное дело, я не просто врач, а представитель советской власти. К сожалению, многие ее завоевания еще не добрались до тех уголков, куда меня забрасывает судьба, и Ваш покорный слуга поневоле является первым наглядным примером преимущества нового строя перед старым. Пришлось вспомнить и терапию, и все остальное. Помните, мы с Вами принимали роды? Теперь я так не оплошаю. Стал заправским акушером, и это лучшая профессия на земле! Встречать человека гораздо интереснее, чем провожать…
Но во всех этих хлопотах и заботах я все время думаю о Вас. Представляю, что бы вы сказали или сделали, если бы оказались рядом, и иногда так увлекаюсь, что мысленно разговариваю с Вами. Разлуки и расстояния ничего не меняют, у меня не было и нет человека ближе и дороже Вас.
А когда остаюсь один, я слышу стук Вашего сердца, и моя ладонь чувствует тепло Вашей руки.
Пишите мне, не важно что! Просто посылайте пустые открытки, лишь бы я знал, что Вы живы.
