В передней раздался звонок. Я пошел открывать дверь. Макарыч закрыл Яну в комнате, велел не высовываться и с пистолетом в руке занял позицию за ближайшим к двери углом. На пороге стоял мужчина, лет тридцати с небольшим, в хорошем костюме. Он вежливо поинтересовался:
— Простите, Яна здесь?
— А вы кто?
— Я ее жених. Так где она? — грозно спросил он.
— Тот самый жених, который оставил ее в кафе без денег с неоплаченным счетом? Тот самый растяпа, который забывает ее чуть не каждый день?
— Короче, мужик, скажи, чтобы она вышла. Я ее забираю.
— А вот это будет решать она, уходить с вами или остаться здесь.
— Слышь ты, тебе сказали, тащи девку сюда, — прохрипели еще двое парней, вышедших из дверного простенка.
— Девку?!. — возмутился я. — Простите, господа, у нас тут девок нет.
Изрыгая ругательства, все трое вломились в прихожую — и напоролись на пистолет Макарыча. Гости сразу притихли.
— Пройдемте, господа, на кухню, поговорим, — сказал полковник. Когда гости расселись, Макарыч сказал: — Арсений Станиславович, прошу вас, говорите.
— Как вас зовут? — спросил я жениха.
— Дима, — сказал тот.
— Объясните, пожалуйста, Дима, почему вы так небрежно относитесь в Яне? Почему оставляете без денег в кафе?
— Это наше дело, — прорычал тот, сжав кулаки.
— Если разговор о судьбе девушки происходит в моём доме, значит, уже не только ваше дело. Вы обидели девушку, хоть на мой взгляд, вы и мизинца ее не стоите. Яна красива, умна, добра, прекрасно готовит. Вам привалило счастье, о котором мечтает любой нормальный мужик, а вы относитесь к ней, как к человеку второго сорта. Вам это кажется нормальным?
— Ну ладно, хватит проповеди читать, — вскинулся Дима. — Где она? Пусть идет сюда.
— Слушай, сынок, — сказал Макарыч скучным голосом, после чего обычно начинает стрелять. — Ты веди себя прилично, а то я могу тремя выстрелами тебя и твоих приятелей навсегда лишить способности интересоваться девушками. Ты зачем этих недоумков сюда притащил? Напугать хотел? Или чтобы силой девушку утащить?
— Простите, я не хотел, — едва ли не шепотом произнес жених.
— Чего не хотел? — сонно протянул полковник.
— Обидеть вас…
— И все-таки обидел… девушку, а нас с шефом так просто рассердил. Ты прощения просить намерен?
— Да, конечно, простите.
— Яна, дочка, выйди к нам, не бойся, — сказал Макарыч чуть громче.
На кухне появилась Яна. Она закуталась в мамину шаль, будто замерзла, и выглядела великолепно. Никто из троих незваных гостей на нее глаз не поднял.
— Яна, ты хочешь с Димой уйти или хочешь остаться?
— Я не знаю, — пролепетала она.
— А если все трое сейчас очень вежливо попросят у тебя прощения, — продолжил Макарыч, — а потом я дам тебе телефон, по которому ты в любое время дня и ночи сможет позвонить мне и пожаловаться на плохое поведение Димы или его друзей — тогда ты пойдешь с Димой?
— Наверное да, — сказала девушка.
— Слышали, мальчики? — Макарыч повернулся всем корпусом к гостям. — Быстро, на колени — просите у Яны прощения.
Сверкая глазами, гости сползли со стульев на пол и что-то промычали.
— Яна решай, — сказал я. — Если есть сомнение, можешь остаться.
Девушка протяжно вздохнула и сказала:
— Я иду с ними. Спасибо вам за все.
— Тогда, юноши, на выход. Будете ожидать девушку на улице.
Когда гости удалились, я еще раз спросил:
— Ты по своей воле уходишь?
— Да, по своей, — кивнула она. — Сам же сказал, что брак — это прощение и терпение.
— Возьми мой телефон. — Протянул Макарыч бумажку с номером. — Чуть что не так — звони. Будем надеяться, урок пойдет им на пользу. Удачи тебе, дочка!
— Арсений, а можно я с тобой в церковь схожу? — спросила меня девушка.
— Да, приходи в субботу к половине пятого. Вместе сходим. Телефон мой знаешь. Звони.
— Прощайте и огромное вам спасибо, — сказала она тихо и вышла из дома.
— Алексей Макарович, — спросил я, когда за девушкой закрылась дверь, — откуда ты узнал, что ко мне гости приедут?
— Работа у меня такая — знать, когда опасность на подходе. Называется — действовать на упреждение. Ну, я пошел. Прощайте.
(«Юлий Цезарь» У. Шекспир)
Поздним вечером в моем кабинете раздался звонок селектора. Скучный голос произнес:
— Нашел.
— Кого?
— Крысу.
— Тьфу, какая гадость! — Передернуло меня. Я представил себе огромную серую крысу, раздавленную металлической рамкой мышеловки.
— Эт точно. Можно зайти?
Алексей Макарович сел в гостевое кресло, положил затылок на подголовник и уныло сообщил подвесному потолку:
— Человек, который воровал бюджетные деньги, выделенные заводу на выполнение оборонного госзаказа, найден.
— «Революция, о необходимости которой говорили большевики, свершилась!» — съязвил я, пытаясь шуткой смягчить наносимый удар.
— Поверьте, мне очень тяжело вам говорить, но… — Полковник выдержал драматическую паузу. — Это ваш брат — Юрий Станиславович.
