Широкий стол, заваленный какими-то бумагами и картами. Его ножки из дорого древа были привинчены к полу, а на исцарапанной столешнице в беспорядке валялось множество разных вещей. Старинный компас северной работы, походная чернильница, магические шарики на подставке… Стены обшиты отполированными до блеска панелями светлого дерева, а на полу плетеная тахитская циновка. На стене, около неприметной двери, висит каллиграфическая работа, одно из мудрых изречений Книги Бытия. Руки мастера Аххаш, между прочим.
А кресла, мое и то, в которое уселся капитан, спрятавшееся за столом… массивные, обитые синим бархатом с золотым тиснением. Морские лилии вились по подлокотникам, переходя в искусную резьбу на боковинах и ножках из железного дерева. Работа в древнем северном стиле. Странно.
А пока я изучала обитель Охотника, тот, усевшись за столом, рассматривал меня.
Сложив руки домиком, он с рассеянным видом оценивал неожиданную проблему. Но я не обманывалась этим спокойствием. Об охотниках совершенно точно известны две вещи - они никогда не сидят на месте, и являются прекрасными аналитиками. Что само собой подразумевает недюжинный интеллект и отличную память. И сейчас по моему вопросу будет вынесен точный, не подлежащий обжалованию вердикт! Надеюсь, он не отправит меня за борт… плаваю я плохо. А морской охотник на своем корабле - царь и бог, властный над жизнью и смертью…
- И куда же прикажете вас доставить, госпожа кровница? - иронично вздернул бровь капитан.
Я дернулась, судорожно возвращаясь к упрямо уплывающей реальности. Как кровница?
Ошеломленно моргнула, и задумалась. Разве это может быть? Кровница? Похоже… надо обдумать.
- Куда же правит ваш рулевой? - наконец ответила я вопросом на вопрос.
- В Торис, госпожа кровница.
Скривившись, когда в сердце кольнула давняя обида, качнула головой:
- Это мне подойдет, и, пожалуйста, не называйте более меня так.
- И как вас называть, госпожа?
Прикрыв на миг глаза, ответила тихо:
- Сирин. Сирин, думаю, подойдет.
- Позвольте заметить, что с вашей несколько аристократической внешностью… вряд ли сочетается чисто хейхольтское имя, - позволил немного критики капитан. Это правда, в Хейхольте высшие аристократы выглядят как чистокровные хальды. Внешнее сходство, правда, не гарантирует тождества сущностей. Выверт истории…
- Внешность - это мелочи! - приободрившись, я махнула рукой. - Скажите лучше, капитан, в какую сумму обойдется мне путешествие?
- Желаете каюту, госпожа Сирин? - почему мне чудится в его голосе насмешка?
- Нет. Мне надо солнце…
Да и денег у меня сейчас, мягко говоря, немного.
- Три медянки, - после продолжительной паузы бросил капитан.
Ну, такого даже я не ожидала! Неужели все настолько плохо?!
- Обед из общего котла, - предупредил охотник.
Только не надо меня пугать солдатской бурдой на этом корабле! Здесь матросы питаются получше некоторых обитателей суши! Я поднялась, нащупав в кармане ровно три медянки. Ясновидец он что ли? Выложила монеты прямо перед капитаном, и, глядя ему в глаза, спросила:
- Долго ли "Серена" будет идти до Ториса?
- Сутки - полтора, если ветер будет попутный, - он не отвел взгляда. Хорошо, значит я постепенно усмиряю пронзительный пристальный взгляд, свойственный степнякам.
- А он будет именно попутный, - утвердительно заметила я, потягиваясь. И скользящей походкой вышла из каюты.
Приглядев уютную бухту непонятного троса подальше от корабельной суеты, у бушприта, расселась там, скрестив ноги на зависть акробатам. Оперлась спиной о какой-то столб и закрыла глаза, медленно расслабляясь. Буквально чувствуя, как одна за другой мышцы становятся мягкими и текучими, нырнула в сон, пригревшись на ярком солнце. Если что-то мне и снилось, то осталось за гранью реальности, чему я очень благодарна.
Резко вскинувшись, когда на лицо набежала тень, я проснулась. Тело отдохнуло, проведя несколько часов в восстановительном трансе, и мысли прояснились. Солнце скрылось за бортом корабля. Дело уже шло к вечеру, и кишки танцевали марш голодных демонят. Расплетя ноги, одним движением поднялась и довольно огляделась.
Целый день на палубе сделал свое дело. Лицо и руки покрывал ровный загар, а, посмотрев в натертое до блеска железо, убедилась, что радужка глаз приобрела вполне обычный зеленый оттенок. Вгляделась в отражение, отрешившись от реальности… черты лица заострились, резко обозначились скулы, нижняя губа припухла, и подбородок упрямо выдвинулся вперед… на меня смотрело почти забытое лицо, мое собственное, только до странности загорелое, треугольной формой напоминающее мордочку мелкой горной лисы.
Палуба была практически пуста, на мачте дежурил впередсмотрящий, и десяток матросов в синих робах лениво следили за парусами, сидя на бочках из-под рома.
