Ян узнал этого человека, ибо видел его однажды в свите атамана Корелы.
– Атаман не узнал меня? Мы встречались.
– Встречались? Где?
– В стане государя Димитрия Ивановича. Я был в охранной сотне.
– Пан лях? Это видно по говору.
– Неужели я плохо говорю по-русски?
– Нет, пан, говоришь изрядно. Но ляха я сразу узнал. Пан был в сотне пана Бучинского. Я даже видел пана накануне похода. Пан помнит сабельный поединок с паном Бучинским? Тогда пан одолел его!
– Ян Нильский, – напомнил свое имя шляхтич.
– Атаман Иван Заруцкий67. Я здесь от имени его милости царевича Димитрия Ивановича. А пан здесь как оказался?
– По приказу его милости царевича.
– Но здесь всюду стрельцы и дворяне, преданные Годуновым. А пан едет один. Это весьма опасное дело.
– Пока я встретил только ваш отряд, атаман. А держу я путь в Коломну.
– В Коломну? А что слышно о царевиче? Битва уже была?
– Про сие не знаю. Когда я отбыл из Москвы, вестей еще не было. Но бирючи (глашатаи) царицы Марии Годуновой говорили о скорой поимке самозванца и разгроме его армии.
– Много знает Мария Годунова. Нашего государя так просто не взять.
– Армию против него послали большую.
– И кто главный воевода?
– Князь Телятьевский.
Атаман засмеялся.
– Нашла кого назначить. Будь моя воля, я поставил бы над всеми Басманова. Ну, это если бы я был на стороне Годуновых. Я вот ныне утром побывал в схватке с конными стремянными стрельцами. Скажу пану, что рубиться они умеют.
– Атаман одолел их?
– Нас было больше. Но большая часть их отряда сумела уйти. Так что сия дорога небезопасна. У пана имеется послание?
– Послание?
– Я не спрашиваю пана для кого оно и от кого. Я спросил – имеется ли оно?
– Да, – ответил Нильский. – И послание важное. Пан возьмется проводить меня до Коломны? – спросил Нильский. – Конечно, если у пана есть время?
– Я отправлю своих по тому делу, которое должен здесь решить, а сам с десятком казаков провожу пана.
Атаман отдал приказы, и его сотники быстро отобрали для него казаков. Это были лучшие испытанные в боях воины. Нильский оценил их по умению управляться с лошадьми…
***
Ян поначалу наотрез оказался ехать в Коломну. Но Шишкин настаивал.
– Разве никого кроме меня нельзя послать туда?
– Но сие задание для пана!
– Я не желаю удаляться от Елены! Я должен найти её.
– Пан!
– Я все сказал!
– Пан забывает, что он на службе у царевича Димитрия!
– Разве мало я сделал для царевича? Я рисковал своей головой и не один раз! Но для чего я все это делаю? Разве жду я почестей и наград? Мне надобна только Елена!
– Так ради того пану и надобно в Коломну!
– Не понял пана. Что такое пан сказал?
– Не хотел говорить заранее, но так и быть. Пусть пан знает.
– Что?
– Панна Елена в Коломне! – соврал Шишкин.
– Пан лжет!
– Я знаю, что говорю и потому попросил, дабы сие поручение доверили именно пану! Для сего путешествия надобна смелость. Ибо в Коломне пока всем правит наместник Федора Годунова.
– Но что там делает Елена?
– Она прячется, в доме у Афанасия Нагого. И именно к сему пану ты и поедешь, пан поручик.
– Если Елена там, то я готов.
– Вот и отлично.
– Но если пан мне соврал, то…
***
Атаман Заруцкий был молод. Рост имел высокий, стать крепкую. Лицом красив. Нильский отметил, что если сего казака одеть в шляхетский кунтуш, он вполне сойдет за благородного.
– Могу я задать вопрос, пану атаману? – спросил Нильский, когда они отправились.
– Задавай, пан.
– Пан атаман родом не с Дона?
– Нет, пан. Я с Тарнополя. Сын городового казака, который подался в купцы.
– Так пан атаман из Речи Посполитой?
– С Украины, пан шляхтич. Но еще мальцом ездил с отцовским карваном в Крым и на нас напали немирные татары. Отца убили, а я попал в плен и был продан туркам.
– Так пан был в плену?
– Жил в самом Стамбуле. Затем бежал и оказался на Дону. Атаману Войска Донского пригодились мои знания турецкого и татарского языков. Так и выдвинулся среди донских казаков. Затем вместе с атаманом Корелой отправился в стан царевича.
– Пан столь молод, а так много пережил.
– А ты сам, пан? Давно у царевича?
– С начала похода. Был в Самборском замке воеводы Мнишека и пошел служить царевичу.
– А видал пан Марину Мнишек? – вдруг спросил Заруцкий.
– Видел и не один раз, – ответил Нильский. – А что она так интересует пана?
– Дак казаки говорили о редкой красоте той панны.
– Красоте? – удивился Нильский. – Но я не сказал бы, что панна Мнишек большая красавица. А вот гордячка она, каких мало. Желает выйти замуж только за государя. Верит в свой высокий жребий от рождения.
– Пан говорил с ней?
– И не один раз.
– А посмотрела бы та панна, скажем, на меня? – вдруг спросил Заруцкий.
– На простого казака? Пан шутит. Она и на князей мало смотрела. Панна Мнишек метит много выше.
Больше Заруцкий не говорил о Марине Мнишек. Но много бы подивился пан Ян, если бы мог видеть будущее. Место сего казака при первом самозванце не было великим. Но при Лжедмитрии Втором он поднимется высоко. И Марина Мнишек именно сего атамана изберет своим фаворитом. Это от него она родит сына Ивана. Но все это было еще впереди.
– Скажи мне, пан Ян, отчего тебя отправили одного? Дорога на Коломну опасна.
