– Многие его правлением весьма довольны. Он увеличил состав боярской думы вдвое. И многие боярство получили.
– Особливо худородные Нагие. В ближней думе сидят! Выше нас Шуйскийх себя почитают! Но кто они? Голытьба худородная, что при Грозном царе благодаря царице поднялась! А ныне в чести у царька.
– Оно и понятно, – сказал Дмитрий Шуйский. – Братья Нагие признали в нем «племянника» и уговорили свою сестру Марию признать в царьке «сына»! И многие, благодаря словам Марии Нагой, верят, что есть он государь природный. А сие дорогого стоит.
– Вот и сядут Нагие скоро нам на шею.
– Но он много говорит о расширении прав великих родов на Руси. И то многим боярам нравится. Такого при Грозном царе не бывало. И при Бориске Годунове слова не скажи. А при нашем царьке многое можно сказать.
– Гладко стелет царек. Да спать жестко будет. И нам думать надобно, как чести царьку убавить.
– Опасные слова молвил ты, брат. Здесь в доме никто не прознает. Но коли еще где сие скажешь? Тогда как?
– А ты князь Димитрий, собрался до веку служить вору и беглому монаху?
– Но что делать, брат? Царек девку годуновскую чуть не каждую ночь себе таскает. Некие персоны говорят, что вскорости она женой его станет.
– Что? – изумился Василий Шуйский. – Ксения Годунова? Никогда не станет она женой царька! Это полная ерунда!
– А вот и нет, брат! Пан Бучинский утверждает сие. А он ближний человек царька и про многое знает.
– И Бучинский говорил сие?
– Да.
– То верные сведения?
– Куда вернее! – ответил Димитрий брату.
– Но кто сказал тебе?
– Верный человек.
– Кто? – настаивал Василий Шуйский.
– Иван Невежин68.
– Печатник? Тот самый, что царскую друкарню возродить желает? Я только вчера при дворе его видел. Царек оказал ему милость. Средства на друкарню дал. Просвещенного государя из себя корчит.
– Так вот он, брат, и слыхал сии слова от Бучинского.
– Тому надобно воспрепятствовать. И я знаю, как сие сделать.
Василий Шуйский решил на следующий день навестить пана Юрия Мнишека…
5
Москва.
Шуйский и Мнишек.
Август 1605 года.
Князь Василий Шуйский прибыл в дом, отведенный для воеводы пана Мнишека. Карета, запряженная четверкой вороных коней, остановилась у высоких ворот дома.
Не поскупился царь для будущего тестя и выделил ему хоромы, достойные его звания воеводы. Их отобрали у одного из бояр годуновского рода и, со всем имуществом, передали Мнишеку.
Один из слуг Шуйского спрыгнул с запяток и подошел к воротам. Постучал.
В воротах отворилось небольшое оконце.
– Кто здесь? – спросил часовой с сильным акцентом.
Воеводу охраняли польские жолнеры. И было их в доме не менее сотни.
Шуйский сказал кто он, и мажордом отправился докладывать своему господину.
Мнишек никак не ждал вельможу, которого недолюбливал, с визитом в свой дом. Но принять его был должен. Слишком влиятелен был князь. Нельзя заставлять такого долго ждать.
День был жаркий, но князь одет, как и подобает его высокому роду. Поверх парчового кафтана красного цвета на Шуйском ферязь, широкая в подоле, с длинными свисающими рукавами алого рытого бархата.
Сам Мнишек ныне в иноземном бархатном кафтане с широким кружевным воротом. Кафтан был черного цвета богато расшитый серебряной нитью.
– Пан воевода!
– Пан князь! Рад вашему визиту!
Мнишек пригласил Шуйского сесть на почетное место.
– Я пришел к вам, пан воевода, по важному делу.
– Я слушаю пана князя.
– Вы слышали об отношениях царя с девицей Годуновой?
Мнишек недовольно поморщился. Эта тема была ему неприятна.
– Пан князь!
– Я не хотел обидеть словами почтенного пана воеводу. Я знатного рода и пан знатного рода. В наших жилах течет благородная кровь.
– Это так! – согласился Мнишек.
– И я хочу, чтобы особы низкого рождения не досаждали царю. А Годунов низкого рождения.
Мнишек подумал про себя:
«А что же тогда ты кланялся ему, когда тот был царем? Отчего именовал себя его слугой?»
Но вслух он сего не произнес. Шуйский был обидчив.
– Слыхал ли, почтенный воевода, о том, что есть некие люди, что желают свадьбы царя с царевной Ксенией Годуновой?
– Что? – Мнишек подскочил в кресле. – Что сказал, пан?
– Некие люди при дворе желают укрепить трон царя его браком с царевной Ксенией, – повторил свои слова Шуйский.
– Это ложь!
– Нет. Сие не ложь, пан воевода. Я знаю об обязательствах царя в отношении вашей дочери. Но царя уговаривают нарушить слово!
– Он сего не сделает!
– А если? – спросил Шуйский.
– Поляки не потерпят сего оскорбления!
– Но сие советуют царю именно поляки!
– Кто? – заревел Мнишек.
– Первым сию мысль подал пан Бучинский. Так что пан путает интересы поляков при дворе со своими собственными интересами.
– Пся крев! – выругался Мнишек. – Я сам пригрел эту змею Бучинского при моем дворе! А он вон, чем ответил! Не желает моего усиления на Москве! Но Димитрий?! Неужели и он…
– Он принимает у себя Ксению. И говорят, что она ему нравится.
– Да! Я знаю, что Ксения Годунова стала его коханкой. Димитрий взял её силой. Но чтобы жениться на ней…
– Он сам про сие не думал, но советчики шепчут ему сие ежедневно. И кто знает, чем все кончится, пан воевода?
