— Боже мой! Не слишком ли большую цену приходится платить за секс? Уверена, в Америке таких драконовских законов нет.
— Наверное, ты права. Но мы с тобой, Карин, живем не в Америке. Мы живем в крохотном норвежском городке. И как бы сильно я тебя ни любил, я никогда не пойду на то, чтобы жить с тобой невенчанным открыто, да еще под носом у своих родителей. Понимаешь?
— Понимаю. Очень даже понимаю… Но, если я перейду в твою веру, не будет ли это актом предательства по отношению к своему народу? Да, в свое время мама, чтобы выйти замуж за отца, тоже поменяла веру и приняла иудаизм. Так что я еврейка лишь наполовину. В любом случае мне надо посоветоваться с родителями, узнать их мнение на сей счет. Они дали мне номер телефона, который установлен в галерее отца, так, для всяких экстренных случаев. Полагаю, что наш с тобой случай как раз из этой категории. Но, предположим, они дадут согласие. И что тогда? Как скоро мы сможем пожениться в этом случае?
— Я не слишком силен по части процедурных вопросов. Но, думаю, не раньше, чем пастор увидит твое свидетельство о крещении.
— Тебе не хуже меня известно, что такового у меня нет. Можно ли получить это свидетельство у вас?
— То есть ты согласна покреститься и стать лютеранкой?
— Боже мой, Пип! Пару капель воды и крест, приложенный ко лбу, едва ли сделают меня в душе христианкой, если ты это имеешь в виду.
— Нет, но… — немного растерялся Пип, поняв, что Карин не вполне понимает суть предстоящего таинства. Да и все остальное, что с ним связано, тоже. — Я хочу сказать, что секс — это одно, вопрос в другом. Ты вполне уверена в том, что хочешь стать моей женой?
— Ах, прости меня, Пип! — воскликнула Карин, улыбаясь во весь рот. — Острая заинтересованность в решении чисто практических вопросов, связанных с законным браком, несколько заслонила от меня романтическую сторону наших взаимоотношений.
— То есть ты даже готова поменять веру ради меня? — Пип был явно впечатлен и растроган столь высоким накалом чувств Карин. Уж он-то хорошо знал, как много для нее значит принадлежность к еврейской нации.
— Если мои родители дадут на это согласие, то да. Дорогой, я должна быть благоразумной. И потом, я уверена, то доброе, что есть в вере каждого из нас, дарует мне прощение, приняв во внимание все обстоятельства, толкнувшие меня на такой шаг.
— Даже если я стану думать, что тебя больше интересует мое тело, чем все остальное? — неловко пошутил Пип.
— Даже так, — охотно согласилась Карин. — Завтра обязательно попрошу твоего отца разрешить мне сделать один звонок в Америку.
Пип молча проследил за тем, как Карин вышла из комнаты. И подумал, как часто она ставит его в тупик своим взрывным темпераментом и причудливым ходом мыслей. Наверное, размышлял он, ему никогда не понять ее до конца. Одно он знал точно. Если они с Карин поженятся, то в будущем ему точно не придется скучать рядом с ней.
Родители Карин перезвонили ей вечером следующего дня.
— Они согласились, — хмуро объявила она. — И не только ради того, чтобы я смогла выйти за тебя замуж. Родители полагают, что для меня во всех смыслах будет лучше, если я перейду на твою фамилию. Мало ли что…
— Я счастлив! — воскликнул Пип, заключая Карин в свои объятия и прижимаясь губами к ее губам.
— Итак… — Через какое-то время Карин высвободилась из его объятий, заметно повеселев. — Как скоро можно будет все организовать?
— Как только ты встретишься с пастором и он назначит тебе дату крещения.
— Завтра, да? — нетерпеливо спросила она, и ее рука скользнула к его паху.
— Перестань! Будь же серьезной! — укоризненно попенял Пип, с трудом удерживая сладостный стон, после чего неохотно убрал ее руку. — Ты и правда будешь счастлива навсегда остаться в Норвегии?
— Знаешь, жить можно везде. На свете полно худших мест. А что же до нас, то, как мне кажется, мы должны жить сегодняшним днем. Поживем, увидим, что будет потом. Да, мне здесь нравится. Разве что язык у вас ужасный.
— Тогда мне нужно будет немедленно заняться поисками работы, чтобы содержать семью. Либо в здешнем оркестре, либо в Осло.
— Возможно, и мне удастся найти себе подходящее местечко.
— Может быть, может быть, но только при условии, что ты освоишь на нашем «ужасном языке» не только «пожалуйста» или «спасибо», но и кое-что еще, — пошутил Пип.
— Ладно! Обещаю! Буду стараться…
— Вот и прекрасно. — Пип поцеловал возлюбленную в кончик носа. — Я знаю, у тебя все получится.
Когда Пип и Карин объявили о своем решении пожениться, Астрид устроила для всех шестерых торжественный ужин.
— То есть вы с Карин решили обосноваться у нас в Бергене? — поинтересовалась она у сына.
— Пока да, — ответил тот. — Но просьба к тебе, папа. Не сможешь ли ты помочь мне с трудоустройством?
— Конечно, я немедленно наведу справки, — пообещал Хорст. При этих словах Астрид вскочила из-за стола и заключила свою будущую невестку в объятия.
