Итак, в их маленьком домике снова воцарились мир и покой. А Пип снова возобновил свою работу над сочинением концерта. После многих размышлений он решил назвать его «
Однажды августовским днем он отложил в сторону карандаш, которым заполнял нотные листы, и с наслаждением развел руки в стороны. Последняя оркестровка была наконец завершена. Его концерт готов.
В воскресенье они всей семьей отправились на трамвае навестить родителей во Фроскехасет. После обеда Пип раздал ноты для партий виолончели, скрипки и гобоя Хорсту и Карин и велел им бегло ознакомиться с партитурой. Потом последовала короткая репетиция, ведь и отец, и жена хорошо умели читать ноты прямо с листа, и вот Пип уселся за рояль, и их маленький оркестр начал исполнять его концерт.
Минут через двадцать Пип положил руки на колени и вопросительно взглянул на мать, утиравшую слезы с глаз.
— Мой сын написал это… — растроганно прошептала она, глядя на мужа. — Я думаю, Хорст, он унаследовал талант твоего отца.
— Пожалуй, ты права, — согласился с ней Хорст, явно тоже впечатленный музыкой сына. Он подошел к Пипу и дружески похлопал его по плечу. — Музыка действительно звучит вдохновенно, мой мальчик. Нужно поскорее показать ее Харальду Хейде. Убежден, он с радостью устроит премьеру твоего концерта у нас в Бергене.
— Конечно, идея купить тебе пианино принадлежала исключительно мне, и я купила его на собственные деньги, — призналась ему Карин с несколько легкомысленным видом, когда они снова уселись в трамвай, чтобы ехать к себе домой. — Но скоро ты разбогатеешь, я надеюсь, и тогда возместишь мне тот урон, который я понесла, продав ради пианино свое жемчужное колье.
Она наклонилась к мужу и поцеловала его в щеку, а увидев его потрясенное лицо, добавила:
— Не злись, дорогой, ладно? Мы с Феликсом еще будем гордиться тобой. И мы так тебя любим.
Через какое-то время Пип набрался храбрости и перед началом еженедельного вечернего концерта отыскал за кулисами Харальда Хейде. Пип признался ему, что написал концерт для фортепьяно с оркестром, и объяснил, что хотел бы знать мнение маэстро о своем сочинении.
— Тогда не будем терять времени понапрасну. Почему бы вам не наиграть его мне прямо сейчас? — предложил ему Хейде.
— Э-э-э… — немного растерялся Пип. — Да, конечно… Сейчас.
Заметно нервничая, он уселся к роялю, тронул пальцами клавиши и начал играть по памяти свой концерт. Он сыграл его полностью, и Хейде не стал его прерывать или останавливать. А когда Пип закончил, то принялся громко аплодировать.
— Что ж, это очень и даже очень хорошо, герр Халворсен. Сквозная тема концерта оригинальна, в хорошем смысле этого слова, и она буквально завораживает. Я уже мысленно напеваю ее. Глянув на нотные листы с записью вашего концерта, вижу, что по части оркестровки есть еще кое-какие пробелы. Но я обязательно помогу вам разобраться с этим. Неужели, — проговорил он, широко улыбаясь и протягивая ноты Пипу, — у нас снова появился собственный Григ? Безусловно, влияние его музыки прослеживается даже в самой структуре концерта. А еще, я явственно расслышал отголоски музыки Рахманинова и Стравинского.
— Надеюсь, вы услышали и кое-что мое, герр Хейде, — отважился возразить Пип.
— Еще как услышал! Еще как услышал! Хорошая работа, молодой человек. Думаю, ближе к весне мы включим ваш концерт в программу наших выступлений. Так что у вас еще имеется в запасе какое-то время, чтобы поработать над оркестровкой.
Вернувшись домой после концерта, Пип был настолько взбудоражен, что даже разбудил спящую жену.
— Ты не поверишь, дорогая… Но это случилось! Ровно через год в это же самое время я уже буду считаться профессиональным композитором! Представляешь?
— Замечательная новость! — искренне обрадовалась за мужа Карин. — Хотя я, со своей стороны, никогда и не сомневалась в том, что так оно и будет. Ты еще завоюешь мир своей музыкой. — И добавила с коротким смешком: — Скоро я буду женой знаменитого Пипа Халворсена.
— Конечно. Только не Пипа, а Йенса Халворсена, — поправил жену Пип. — Не забывай, ведь меня назвали в честь деда.
— Уверена, он бы гордился тобой, мой дорогой. Как горжусь я.
Они отметили хорошую новость, выпив по рюмке водки, а потом завершили свой импровизированный праздник, занявшись любовью. Предавались утехам молча, чтобы не разбудить Феликса, который безмятежно спал в своей колыбельке, стоявшей в ногах их супружеского ложа.
