– Вот пришел, нагрузил вас своими проблемами, – сокрушенно вздохнул Донован, поднимаясь со стула. – А у вас и без меня проблем выше крыши. Вы ведь стольких близких потеряли. Но буду держать вас в курсе дел и далее.
– Мистер Донован. – Китти тоже встала. – По вашим словам, люди сейчас дезориентированы, растерянны, у них нет вожака. Нет сильного лидера. Что, если я приеду к вам в контору и побеседую с рабочими? Объясню им, что, несмотря ни на что, компания «Мерсер Перлинг» по-прежнему очень выгодный бизнес с большими перспективами. Постараюсь убедить их, что причин для беспокойства нет. Как смотрите?
На лице управляющего отразился явный скепсис.
– Не подумайте только, что я хочу обидеть вас, миссис Мерсер, но я вовсе не уверен в том, что все эти люди станут слушать женщину.
– Но разве дома они не слушают своих жен? И разве те не утешают их в трудную минуту? – довольно резко возразила Китти. Ноэль Донован даже покраснел при этих словах своей хозяйки.
– Возможно, вы и правы. В любом случае вреда от такой встречи точно не будет. Наши люггеры выходят в море послезавтра. Немного задержались, потому что занимаемся доукомплектованием команд из-за возникшей текучки кадров.
– А вы уже рассчитались с теми, кто объявил вам о своем уходе?
– Нет еще. Они придут за окончательным расчетом завтра утром.
– Тогда попрошу вас, соберите как можно больше людей. Постарайтесь выманить наших матросов из всех окрестных баров и борделей. Сообщите им, что новый босс компании «Мерсер Перлинг» желает встретиться и поговорить с ними ровно в одиннадцать утра.
Донован удивленно вскинул брови:
– То есть вы хотите сообщить мне, миссис Мерсер, что Эндрю перепоручил весь свой бизнес вам?
– В целом так оно и есть. Я являюсь главным распорядителем трастового фонда, в котором отныне будут сконцентрированы все наши деловые интересы. А потому слово «босс» применительно ко мне звучит вполне правомерно.
– Но хочу вас заранее предупредить, миссис Мерсер. Наша матросня… Это ведь такой разношерстный сброд. Наверняка им подавай мужчину в качестве босса.
– Мистер Донован, я прожила в Бруме уже целых пять лет. А потому здешние нравы мне прекрасно известны. Итак, до встречи завтра, ровно в одиннадцать. – Китти подошла к бюро и достала из ящика небольшую стопку австралийских фунтов стерлингов. Пересчитала деньги и протянула их управляющему: – Вот! Ступайте к Ямасаки и Майсу и купите у них двадцать четыре бутылки самого лучшего шампанского.
– Вы полагаете, это разумно, миссис Мерсер? Особенно если учесть нынешнее финансовое состояние компании…
– Это мои деньги, мистер Донован. Так что никакого ущерба финансам компании мы не нанесем.
– Что ж, тогда… – Ноэль положил деньги в карман и изобразил некое подобие улыбки. – Одно могу сказать почти с уверенностью. Наших работников ждет грандиозный сюрприз, во всех смыслах этого слова.
Когда Донован ушел, Китти позвала Фреда и попросила его свозить ее в город. Там она направилась в ателье Винг-Хинг-Лунга и поинтересовалась у него, сможет ли он сшить для нее блузку с длинным рукавом и юбку из белого хлопчатобумажного тика, из которого обычно шьют себе костюмы владельцы жемчужных промыслов. Блузка должна застегиваться спереди на пять больших жемчужных пуговичек, воротник-стойка. Китти предложила закройщику двойную цену, но при условии, что заказ будет готов к девяти утра завтрашнего дня. После чего вернулась домой и, расхаживая по гостиной, остаток дня потратила на обдумывание того, с чем именно она обратится завтра к мужчинам, занятым на различных работах в их компании. Конечно, она спятила, ввязавшись в такую авантюру, уныло размышляла Китти. С другой стороны, можно же вспомнить отца, который каждое воскресенье взбирался на кафедру, чтобы обратиться к своим прихожанам с очередной проповедью. И она часто наблюдала, какое воодушевление охватывало собравшихся после его речи. Скорее на всех этих людей действовали не столько сами слова проповеди, сколько то, какой верой было исполнено каждое слово. И с каким темпераментом все это проговаривалось. Ну и, разумеется, та харизма, которой отец обладал в полной мере, кто бы с этим спорил.
На следующее утро Китти внимательно обозрела собственное отражение в зеркале. Она пристегнула к блузке небольшую золотую цепочку, которую сняла с белоснежного пиджака мужа. В этом пиджаке Эндрю всегда появлялся у себя в конторе, а цепочка – это такой своеобразный знак, символ хозяина промысла. Потом Китти взяла белый пробковый шлем и, водрузив его на голову, издала короткий смешок, разглядывая себя в зеркале. Шлем – это явно перебор, но пусть будет, решила Китти и положила шлем рядом с кожаным портфелем Эндрю, в котором тот обычно носил на работу и с работы всякие деловые бумаги.
Потом глянула на себя в зеркало и сделала глубокий вдох.
– Китти Макбрайд, не робей! Не зря же отец произвел тебя на этот свет…
