– Согласна. Я тоже хочу предупредить вас, – сказала Китти, поднимаясь со стула. – Если произойдет утечка информации и до меня дойдут слухи о нашей с вами сделке, наша компания немедленно разорвет с вашим банком все деловые контакты. Это вам понятно?
– Абсолютно.
– Вот и отлично. Тогда завтра я снова приеду к вам, чтобы утрясти все бумажные формальности.
Китти покинула кабинет управляющего банком с высоко поднятой головой. Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что могла бы и не втягивать себя во все эти сложные финансовые проблемы. В конце концов, что мешает ей отправиться вместе с Чарли в Аделаиду и снова поселиться в доме свекрови? Зажить одной семьей вместе с Эдит в Алиса-Холл, причем зажить в роскоши…
«Нет уж, лучше смерть!» – мысленно повторила она слова Драммонда, покидая здание банка и выходя на улицу, где царил изнуряющий полуденный зной. Жить во лжи
Уже дома Китти снова почувствовала головокружение и стала ругать себя почем зря. Она должна быть сильной. Должна! Ей нужны силы, много сил, прежде всего для того, чтобы спасти бизнес. Она уселась за свое бюро, извлекла из кожаного портфеля Эндрю бухгалтерские книги, которые прихватила с собой из конторы, и погрузилась в их повторное изучение.
– Боже правый! – вздохнула Китти, укладывая голову на стол. – Во что я только ввязалась?
Раздался стук в дверь. Вошла Камира с подносом, на котором стоял чайник со свежезаваренным чаем, как просила Китти.
– Спасибо, – поднялась она со стула, чтобы взять чайник.
– Миссис Китти, да на вас лица нет. Бледная, словно сама смерть. Прилягте, отдохните… Вам нужен отдых.
– Все в порядке. Это просто жара так на меня подействовала. Я…
Камира в ужасе отпрянула, увидев, что ее дорогая хозяйка рухнула на пол, лишившись чувств.
– Когда у вас в последний раз была менструация?
Китти глянула в умные темно-карие глаза доктора Сузуки и нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда же. Да, но почему его это интересует, мысленно удивилась она. Ежу ведь понятно, что причина всех ее недомоганий – это нервное истощение после всех последних несчастий. Плюс еще и кое-какие последствия перенесенной холеры.
– Наверное, месяца два тому назад. Я не помню точно, доктор Сузуки.
– И с тех пор месячных больше не было?
Прямолинейность его вопроса заставила Китти невольно поежиться. Да, доктор Сузуки, бесспорно, лучший врач в городе, но вот деликатности ему явно не хватает. Доктор Блик никогда не стал бы беседовать со своей пациенткой в такой откровенной манере. Китти снова напрягла память.
– Думаю, последний раз это было где-то в средине апреля, – не очень уверенно солгала она. – Да, именно в апреле. Я теперь припоминаю.
– Вот как? Очень странно, мадам. Потому как, по моим прикидкам, вашему ребеночку как минимум четыре месяца или около того.
– Так я беременна? Вы уверены в этом?
– Полностью уверен.
– Ну а в остальном вы абсолютно здоровы. Примите мои поздравления, мадам. Надеюсь, ваш муж незамедлительно поспешит домой, как только узнает эту счастливую новость.
– Спасибо, – коротко поблагодарила его Китти, оцепенев от такого известия.
– Вы пережили страшное горе. Понесли такие утраты… Но, как видите, Господь милостив. Он не только забирает, но и дарует. А сейчас я прописываю вам только одно: как можно больше отдыхать. Вы очень худенькая, а ребеночек, судя по всему, крупный. Весь следующий месяц – постельный режим. Берегите себя и ту жизнь, которая зреет внутри вас.
Ошеломленная, Китти молча наблюдала за тем, как доктор складывает в саквояж свои инструменты.
– Всего вам доброго, миссис Мерсер. Я к вашим услугам в любое время дня и ночи. – Доктор Сузуки отвесил легкий поклон и удалился из ее спальни.
– Нет, только не это! Пожалуйста… – с отчаянием выдохнула Китти, и одинокая слезинка выкатилась из ее глаза и покатилась по щеке. – У меня ведь столько дел.
Китти глянула на потолок и увидела большого паука, неспешно шествующего по нему. И вспомнила, как когда-то, много лет тому назад, Драммонд впервые появился в ее спальне и спас от паука.
– Я ношу под сердцем твое дитя, – прошептала Китти и тут же возблагодарила небеса за то, что его обман хоть как-то послужит ей на пользу. Во всяком случае, все вокруг будут уверены в том, что она забеременела от собственного мужа. Насколько она помнит, последняя менструация у нее случилась где-то в середине февраля…
– О боже! – Китти больно прикусила губу. – Какая незадача! – снова прошептала она и осторожно погладила свой живот.
– Прости меня, – обратилась Китти к этой зреющей в ней новой жизни. Невинный младенец, безгрешная душа. – Прости меня за то, что ты никогда не узнаешь правду о своем отце.
январь 1929 года
17 лет спустя
