Сестры полностью

Конечно, для Джейн было некоторым шоком увидеть своими глазами, чем занимается Люси Мастерсон, но с этим Джейн могла мириться. Помогало отношение к этому самой Люси. Ее ни капли не смущала ее профессия, и она, относясь к этому легко, заражала своей легкостью остальных.

– Послушай, солнышко, девочкам нужны деньги. Журналам нужны пикантные снимки. Соплякам тоже хочется удовольствий. Ты что же, не веришь в свободу?

А Джейн была слишком занята, чтобы подумать над тем, что происходит вокруг нее. Там много нужно было выучить, столько успеть сделать: считывать показания, настраивать прожекторы, подносить стаканы с холодным кисловатым напитком изнемогшим парикмахерам, заниматься постоянно психотерапией с чересчур нервными фотомоделями. Позже все они рассядутся вместе, едва прикрытые подобием одежды, и будут нескончаемо болтать о своих мечтах и о своих планах, и рассказывать жуткие истории о том, как ими пользовались и оскорбляли их, о том, как их ловили на лжи и преувеличениях, на возбужденных фантазиях и близких к психозу галлюцинациях, о том, как они барахтались в темных водах моря притязаний и обещаний, в мелких волнах политики и взлетели на волне страсти, о жердочке между простынями и сточной канавой.

Вздох удовлетворения исторгся из самой глубины Люси. Шла воскресная ночь, жизнь была прекрасна. А поскольку было лучшее из лучших воскресенье, это значило, что была сокрушающая суббота, совершенно неистовая пятница, и невероятный, сказочный четверг. Так близко, и все же так далеко рядом с ней на софе сидела воплощенная в плоти и крови причина ее счастья. Джейн Каммин.

Именно это и называется, наверное, «страстно желать», «быть влюбленным без памяти»«, «неистово хотеть». И все же чувство было и каким-то новым. Она и раньше хотела – с той или иной, – но сейчас это было не просто голодом. Это терзало ей внутренности. Джейн все вокруг делала восхитительным, и все происходящее лучилось и переливалось от полноты жизни, радости и надежды.

Она повернулась к Джейн, потягиваясь, как сонная кошечка.

– Сегодня вечером ты выглядишь просто неотразимо прекрасно. Следовало бы принять закон против таких людей, как ты.

– Ну и спасибо, мэм. Ты знаешь, как польстить даме. – Джейн подражала южному акценту Люси и легкомысленно улыбалась.

Люси была настойчива. И так было все предыдущие несколько дней. Но не было ничего такого, чего не вынесла бы Джейн. Однако насчет одного Билли Бингэм был определенно прав. И где его только носит? Исчез без следа, несмотря на свои самые серьезные обещания вернуться за ней и жуткие предостережения, касающиеся преступного, калечащего и мишурно-обманчивого города. Слава Богу, она не положилась доверчиво на его слова, не бросила работу и койку в доме Люси ради того, чтобы сидеть в полном неведении в «Мармонте» в ожидании Годо, который так и не появился. Она была слишком занята, слишком много развлекалась, чтобы задумываться о нем. Может быть, он позвонил в «Мармонт» и потерял к ней интерес оттого, что она там не объявилась. Возможно, он хотел лишь руководить ею; а может, он был лишь растаявшей снежинкой, невзирая на его страстные глаза, сильное тело и твердую, как сталь, идею. Да и вообще, Билли знал, где ее разыскать.

А пока что Джейн наслаждалась Лос-Анджелесом, была молода, прекрасна, и карусель крутилась, пока играла музыка. Все остальное было несущественным.

Люси вся извертелась на софе, чтобы снова и снова видеть Джейн, ощущая от этого нежнейшую, великолепнейшую боль. В Калифорнии быстро привыкают к красоте – особенно когда это твое занятие. Но, находясь рядом с Джейн, Люси едва могла дышать. Все в притягивающем ее существе было прекрасно, как картинка: стройное, крепкое, нежное тело, соблазнительные губы и прелестные ноги, распахнутые глаза, гладкая кожа. Люси готова была вывернуться наизнанку, чтобы соблазнить ее, но все напрасно. Джейн отражала все попытки, как будто вокруг ее сердца была защитная система, как в «Звездных войнах».

Люси громко расхохоталась от своего предположения, этакого холодящего восторга от приставленного к груди дула. Потом вскочила:

– Пойдем, милая моя, завалимся в «Баг» и покатаемся немножко. Может быть, пощиплем пиццу где-нибудь, пригубим «Вальполичеллы», возьмем пару кассет, так вечер и проведем. Я так утомилась за эти последние несколько вечеров, а мне утром надо предстать свежей и бодрой в «Хастлере». Ну как, звучит?

– Звучит отлично, дорогая босс.

Джейн поднялась. Плечи ее были обнажены, прозрачный бюстгальтер, видимо от Гесса, прятал грудь, а его белоснежные лямки соблазнительно контрастировали с обласканной солнцем кожей. Плотная джинсовая юбка доходила до колен, а белые короткие носки были подвернуты и лежали поверх мягких из коричневой кожи ковбойских полуботинок.

– Ну и как я выгляжу?

– Похожа на шлюшку.

Джейн вскинула ногу и носком ботинка коснулась зада Люси, обтянутого черной кожаной мини-юбкой.

– Эй, детка, наконец-то мы соприкоснулись! Давай еще.

– О'кей, Люси. Пепперони и Гааген-датц?