Летней ночью 1904 года при пожаре сгорает дом в имении графа Николаса Каради недалеко от Будапешта. В огне погибает его молодая жена, красавица Беата. Казалось, что весь смысл жизни молодого офицера Генерального штаба австро-венгерской армии навеки разрушен. Со всех концов империи на похороны съезжаются родственники и друзья Николаса. Из Берлина приезжает Ганс Гюнтер барон фон Годенхаузен, майор лейб-гвардии полка кайзера Вильгельма II со своей женой Алексой, сестрой-близнецом погибшей Беаты. Николас, который до этого никогда не видел Алексу, был потрясен ее сходством с сестрой. Он еще не знает, что этот миг определит всю его дальнейшую жизнь…Книга известной в Европе писательницы Марии Фагиаш «Сестры-близнецы» на русском языке издается впервые.
Местный поезд наконец остановился у небольшого вокзала станции Шаркани с обшарпанным указателем, висевшим под акациями у дощатого забора, окружавшего огород начальника станции. Капитан Николас Каради еще издали увидел свой экипаж, запряженный лучшими его гнедыми.
Сама мысль, что он вскоре увидит свою Беату, наполнила его радостью, и он энергично зашагал к выходу с перрона. Ему вряд ли можно было дать его тридцать три года, у него была сдержанная походка кавалерийского офицера, а во всем облике чувствовалась уверенность аристократа. От своих предков по отцовской линии он унаследовал стройную крепкую фигуру с четкими мужскими чертами лица. Его темно-карие глаза в сочетании с пронизывающим взглядом в тот же миг могли засиять мягким блеском шелка. Даже в толпе его появление стало бы сразу заметным и запоминающимся.
Он замедлил шаги, когда увидел, что жена не приехала его встречать. Странным было и то, что вместо Яноша на месте кучера сидел один из работников конюшни. Хотя на нем был надет доломан темно-зеленого цвета и шляпа с пером — форма слуг Каради, но в явном противоречии с этим были изношенные рабочие штаны и босые, измазанные глиной ноги. Вид работника вызвал у Николаса раздражение, но он редко давал себе распускаться, хотя уже сама мысль о долгой поездке до замка без Беаты испортила ему настроение.
Николас был женат только десять месяцев и пять дней и считал каждый миг, проведенный без жены, безвозвратно потерянным. Беата, можно сказать, выросла на глазах Николаса. Часто случайно, обычно мельком с террасы, он видел ее идущей через лужайки и виноградники собирать цветы или играющей с собаками: худенькая маленькая девчушка с длинными ногами и гривой волос молоденького жеребенка. Порой он видел двух девушек, сестер-близнецов. Но когда летом 1896 года после долгого отсутствия он снова оказался в Шаркани, второй девушки там уже не было. Он слышал, что она заболела и ее послали лечить легкие в санаторий в Швейцарии и что девушка время от времени жила у своей тетки в Берлине. Беата, которая теперь одна бродила по полям и лугам, напоминала ему картины Греза, [1]но ему и в голову не приходило, что в один прекрасный момент она может покинуть дом дедушки Рети и стать его женой.
Из года в год он видел Беату, по-соседски навещая Рети, чьи двести гектаров земли граничили с владениями Каради. Николас видел, как через соседнюю комнату что-то мелькало, словно солнечный лучик. А когда старая госпожа Рети заставляла девочку приветствовать гостя, — она неловко делала книксен и снова исчезала.
Беата тогда была бледным, худым ребенком, и только опытный взгляд мог угадать в ней будущую красавицу. Для Каради даже сама ее застенчивость была не лишена очарования. Когда она благодарила его за маленькие подарки, которые он преподносил ей, — коробку конфет или флакончик духов, — ее маленькое серьезное личико вспыхивало и она тотчас убегала, как белка с украденным орешком.
Повзрослевшую Беату Николас впервые встретил прошлым летом. Она по-прежнему была скромной сельской девушкой, которая, хотя и видела в нем мужчину с большим жизненным опытом, но уже держала себя с удивительным, присущим только ей, чувством собственного достоинства и уверенности в себе. Хрипловатый низкий голос был в волнующем противоречии с ее белокурыми сказочными волосами.
Более, чем голос, приводила его в восхищение необъяснимая тайна красоты девушки. Он рассматривал ее с тем восторгом, с каким разглядывал бы мадонну XIV столетия, обнаруженную в алтаре деревенской церквушки. Николас был знаком со знаменитыми красавицами и восхищался ими, но его никогда не покидала при этом мысль, что под их нежной кожей прячется нечто настолько твердое, что неподвластно никаким порывам сердечных чувств. Возможно, он ограничился бы таким же восхищенным взглядом, если бы встретил Беату где-то на приеме или в Опере, но в простом салоне у Рети она была для него потрясением. В ее фигуре еще сказывалась некоторая детская неловкость, но под мягкими складками хлопчатобумажного платья уже угадывались женственные формы. Ее глаза лучились таким внутренним светом, который во взглядах дам своего круга он видел чрезвычайно редко. Обычно испытывая нормальное мужское возбуждение при виде миленького женского личика, в тот момент он не почувствовал ничего подобного, а только желание быть нежным с Беатой, желание защитить ее. Это была любовь с первого взгляда. Он тогда покинул дом Рети, одержимый стремлением навсегда принадлежать Беате.
Пытаясь проанализировать свои чувства он пришел к выводу, что его самонадеянная убежденность в собственной неуязвимости сыграла с ним злую шутку. Влюбленность, очевидно, также неизбежна, как оспа или свинка, рано или поздно это случается с каждым. Его это чувство настигло только к тридцати двум годам, довольно поздно и потому, видимо, так стремительно.