– Лотта права. Чем дольше мы тянем, тем больше вероятность, что правда выйдет наружу. Может быть, сестра Кунигунда уже рассказала всё, что ей известно, и нас ищут. – Не услышав возражений, он продолжил чуть более уверенным тоном: – Чем быстрее мы доберёмся, тем лучше.
Биргит помялась, переводя взгляд с одного на другого, и наконец кивнула.
– Хорошо. Будь по-твоему.
Франц завёл машину и выехал на дорогу. Часы тянулись с мучительной медленностью. Порой Лотта пыталась разогнать тоску и страх, расшевелив сестру разговором, но Биргит была не настроена поддерживать беседу.
– Где Ингрид достала машину?
– Не знаю.
– А бензин?
– Не знаю.
– Как ты думаешь, они что-то узнали от Кунигунды?
По лицу Биргит промелькнула тень, и она отвернулась.
– Не знаю.
– Кстати, а где ты познакомилась с Ингрид?
– В кофейне, много лет назад.
– Она коммунистка?
– Говорит, что да.
– А что ты сделала? Как ты ей помогла?
– Лучше тебе не знать, – буркнула Биргит, глядя в окно.
В конце концов Лотта перестала задавать вопросы, и они молча проехали мимо Лофера, Вейдеринга, Сент-Джона в Тироле. На пути попалось несколько машин, но их ни разу не остановили.
– Бог хранит нас, – заверила Лотта, когда они были всего в пятидесяти километрах от Ладиса. Они ехали почти два дня, она была измучена и цеплялась даже за самую призрачную надежду.
– Если мы доберемся туда целыми и невредимыми, – сказал ей Франц, – я поверю в вашего Бога.
– А если нет? – с вызовом спросила Лотта. – Бог есть Бог, что бы с нами ни случилось.
– Вот этого я и боюсь, – мрачно ответил Франц.
Проползли еще километров двадцать. Все молчали, и в машине ощущалось густое напряжение. Они были так близко. Так близко…
И вот наконец Франц свернул на узкую тропинку, ведущую к крохотной деревушке Ладис. Её деревянные домики, укрытые снегом, были похожи на ледяные сугробы, и всё казалось очень мирным.
– Тётин дом – предпоследний на главной улице, – тихо сказала Биргит. Они решили сначала в самом деле заехать к ней, потому что им нужна была помощь. Хотя они находились очень близко от швейцарской границы, они не могли ехать по главной дороге, а попытка пройти её пешком в январе, не зная ничего о местных условиях, несомненно, стала бы смертным приговором.
– Можем ли мы ей доверять? – спросил Франц, и Биргит пожала плечами.
– Мы должны. Мама сказала, что она хорошая женщина. Мы должны верить в её доброту.
Они довольно легко нашли дом. Поскольку уже стемнело, в главном окне горел свет. Они припарковали машину у входа и переглянулись. Её, конечно, нельзя было не заметить, поскольку других машин в деревне не наблюдалось, и если кто-то из местных жителей был на стороне нацистов, времени оставалось очень мало.
Франц тихо выбрался из машины, следом за ним Биргит и Лотта. Они прошли по расчищенной тропе мимо сугробов, доходивших им до пояса, к двери и постучали.
Женщина, которая им открыла, оказалась высокой и крепкой, её седеющие светлые волосы, такие же, как у Хедвиг, были стянуты в такой же тугой узел. На её лице читались подозрение и страх.
–
– Что, ради всего… – Эльфрида с изумлением смотрела на них, прежде чем наконец окинула испуганным взглядом тёмную улицу и решилась их впустить. – С Хедвиг всё в порядке?
– Да, у неё всё хорошо, и у папы тоже, – ответила Биргит. – Но нам нужна ваша помощь, танте Эльфрида. – Она перевела взгляд на Франца, и глаза тёти расширились – она всё поняла. – Срочно.
Меньше чем час спустя они ехали вдоль дороги, ведущей к швейцарской границе всего в нескольких километрах отсюда. Супруг Эльфриды Карл, которого Лотта совершенно не помнила, согласился, хоть и с большой неохотой, им помочь. Им нужно было проехать около километра, а горы Францу предстояло пройти пешком. Карл рассказал, что примерно в миле от них есть горная хижина, где можно укрыться на ночь, но нужно быть осторожнее, потому что здесь рыщут, выискивая контрабандистов и беженцев, пограничники с винтовками и немецкими овчарками, натренированными убивать.
– Мы уже совсем близко, – сказала Биргит, сжав руку Лотты. – Так близко. Всего в нескольких минутах.
Они молча ехали дальше, а потом Карл свернул с дороги. Капот уткнулся в сугроб. Выбравшись из машины, Лотта поразилась тому, как тихо и спокойно было вокруг – лунный свет блестел на затвердевшей снежной корке, белое полотно тянулось вдаль, во тьму.
Он, по всей видимости, тоже задавался тем же вопросом, потому что наклонил голову и обвёл горы взглядом, полным решимости и отчаяния.
– Храни тебя Господь, Франц, – прошептала Биргит. – Ты будешь нам писать, когда сможешь?
– Да, когда смогу.
Он обнял сестёр по очереди. Карл ждал, скрестив руки и нетерпеливо притопывая ногой. Было очевидно, что ему не терпится от них избавиться.
