— Да, право же, не стоит так огорчаться, Раечка! Я тебя прекрасно понимаю. Ложись спать — утро вечера мудренее.
Мать сама раздела и, совсем как маленькую, уложила спать горько плачущую изобретательницу.
Проснувшись утром, Рая не хотела даже открывать глаз. Ей уже некуда было спешить: чертежи исчезли, нести в институт к двенадцати часам было нечего…
Но нет, все-таки не все еще в жизни было потеряно, как казалось ей вчера. Мать привезла ей красивые туфли. Рая подумала о ней с нежностью, вспомнив, как Александра Михайловна вчера ее утешала. Да и сестер, которые сейчас собирались на речку, тоже упрекнуть было не в чем. И на речке сейчас, наверное, совсем не плохо: прохладная вода, теплый песок, ласковое утреннее солнце, под которым так приятно загорать. А на дворе приветливо хрюкает веселый Эдуард и воркуют голуби Лены…
Но машина… Рая не могла вспомнить о ней без боли. Сколько труда и надежд погибло впустую! Теперь с машиной покончено навсегда. Рая уже никогда не покажется на глаза ни Александру Ивановичу, ни инженерам из института. Теперь она будет самой обыкновенной девочкой: не изобретательницей, а просто ученицей седьмого класса, в который перейдет, если сдаст переэкзаменовку.
Придя к этому выводу, Рая решила приняться как следует за геометрию, чтобы сделаться по ней первой в классе. А пока что она пошла с сестрами купаться на речку.
Вернувшись, Рая бросила хмурый взгляд на стол, где еще вчера лежали чертежи, и взялась за книгу. Все отвлекало ее внимание: и хрюканье Эдуарда, с которым бегала во дворе Лена, и звуки рояля, на котором, воспользовавшись отсутствием старших, снова играли вдвоем Шура и Валя, и джаз-ксилофон на балконе, где маленькая Женя пыталась аккомпанировать пианистам на бутылках.
Часы показывали двадцать минут двенадцатого.
Если бы все было благополучно, Рая должна была бы уже подъезжать к городу, держа в руках… Да нет, лучше не вспоминать об этом!..
— Рая, ты вчера это искала?
Рая подняла глаза. Возле нее стояла Женя с ее портфелем в руках.
— Мои чертежи! — бросилась к ней Рая и, не веря своим глазам, выхватила портфель у Жени.
Да, это действительно были ее чертежи, все на месте, как она их положила.
— Где ты его взяла? — спросила она, ощупывая портфель дрожащими от радости руками.
— На балконе лежал. А ты говорила, что Архимед украл. Он хороший.
Но Рая уже не слушала ответа Жени. Она смотрела на часы. Было одиннадцать часов двадцать две минуты. До срока оставалось тридцать восемь минут.
В одиннадцать двадцать восемь идет ближайший поезд. Если она успеет добежать до станции за шесть минут, то сдаст чертежи своевременно. Институт находится возле самого вокзала, а этот поезд идет до города ровно полчаса.
Нельзя было терять ни секунды. Раздумывать о том, где были чертежи и как они нашлись, сейчас не приходилось. Рая стрем глав выскочила во двор и что было духу помчалась к станции, прижимая к груди портфель.
Подбегая к станции, она услышала гудок и увидела поезд, который вышел из леса и уже приближался к платформе. Отчаяние придало ей новые силы, и она помчалась еще быстрее, делая по крайней мере пятнадцать километров в час.
Но и пятнадцати километров оказалось недостаточно. Когда Рая выскочила на платформу, она увидела последний вагон, удалявшийся со скоростью вдвое большей.
Она опоздала. Снова все пропало! Обещание, данное Александру Ивановичу и профессору, она выполнить уже не сможет.
«Что же делать?» думала она, мрачно глядя вслед поезду. Следующий поезд будет только через сорок пять минут. Она опоздает на целый час, и профессор с радостью воспользуется случаем, чтобы оскандалить ее перед Александром Ивановичем, и, конечно, не преминет сказать, что она просто хвастунья и нахальная девочка, не выполняющая своих обещаний.
Нет, Рая не могла этого допустить. Не в ее привычках было сдаваться так легко. Она напряженно искала выхода.
Наконец она вспомнила: через пятнадцать минут должен пройти пассажирский поезд, который останавливается только на соседней станции, в двух километрах отсюда. Если она успеет за это время туда добежать, то опоздает в институт всего на десять минут. Это уже не будет иметь значения. За десять минут опоздания вряд ли кто-нибудь решится ее упрекнуть. В конце концов всегда можно сослаться на расхождение в часах.
И Рая снова побежала, на этот раз рядом с железнодорожной линией, по направлению к городу. Она даже не очень спешила: времени у нее было достаточно, и она берегла силы.
Но бежать рядом с линией было неудобно: мешал песок и мелкие камешки. Рая перешла на шоссе, которое проходило тут же, параллельно железной дороге, и уже радовалась своей победе, как вдруг с ужасом вспомнила, что ее сезонный билет на пассажирский поезд недействителен, а денег с собой она не взяла.
Штраф за проезд зайцем был, конечно, не очень страшен, но он задержал бы ее по крайней мере на целый час, так как у нее не было денег и дело закончилось бы составлением протокола.
