– «Ударилась о сервант»? – Она недоуменно хмурится. – Да нет, не было такого, я точно помню.
– Просто один из документов пропал. Он мог провалиться за заднюю стенку, потому что кто-то толкнул сервант, и тогда его придется отодвигать, а в нем весу ой-ой сколько… В общем, ты уверена, что никакая бумажка не слетела на пол, пока ты была у меня на кухне? Какой-нибудь счет за коммунальные услуги или… – я не мигая смотрю ей в глаза, – какое-нибудь письмецо?
– Да нет, ничего такого не заметила, – непринужденно улыбается Ангарад. Или талантливая лгунья, или вправду понятия не имеет, к чему я клоню.
Теперь уже блекнет моя собственная улыбка.
– Точно?
– Конечно. А хочешь, я помогу тебе отодвинуть этот сервант? Скажем, сразу после работы?
– Да нет, спасибо…
Я все-таки торчу в проеме, потому что в голову пришла еще одна идея. Если Ангарад преспокойненько вошла ко мне в дом, потому что дверь была не заперта, то же самое мог проделать еще кто-то. Шмыг на кухню и…
У меня аж волосы на руках становятся дыбом, плечи передергивает.
– Эй? Ты чего? – настораживается Ангарад. – Вся побледнела…
– Нормально все. – Я зябко растираю запястья. – Так, просто почудилось…
– А! «…Бедная девушка вздрогнула, будто на нее повеяло могильным холодом…» – зловещим голосом чтеца из радиоспектакля выдала Ангарад и рассмеялась. – У меня, к примеру, это сто раз на дню бывает, так что не бери в голову.
Остаток дня проходит как в тумане, расплывчатой вереницей дел, выполняемых на чистом автопилоте: уборка, промывка конур из шланга, кормление, выгул, инъекции… Я настолько выжата, что все занимает раза в два больше времени; ну а когда я едва не перепутала уколы для Мерфи и Честера, Ангарад категорически уперлась, чтобы я присела хотя бы минут на десять, пока она готовит мне чай. Я думала, что в обед она уйдет, но Ангарад напомнила про мое же обещание показать, как мы регистрируем вновь доставленных животных или работаем с клиентами. Так что сейчас мы с ней сидим в комнатушке, следя за тем, как мистер Арчер – грузный великан лет тридцати пяти, с близко посаженными глазами и одутловатым лицом – сопит над бланком, который его попросили заполнить.
– Вот, пожалуйста, – наконец пускает он листок ко мне по столу и откидывается на спинку стула, сложив ручищи на бочкообразной груди.
– Благодарю вас. – Я быстренько пробегаю глазами отмеченные пункты, затем широко ему улыбаюсь. – Итак, мистер Арчер…
– Зовите меня просто Роб. – Ага, у него явно выраженный лондонский говор. Такое в здешних местах услышишь не часто.
– Прекрасно, Роб. Расскажите, пожалуйста, почему вы решили завести собаку?
– От одиночества. Я ведь безработный, и мне тоскливо. А собак я люблю. Всегда любил. Только хочется не просто щенка, а такую, чтобы я ее спас, понимаете? Как бы помог…
Слова у него вылетают гладко, без запинок.
– Да-да, отлично… – Я переворачиваю листок и конспективно записываю его ответ на обратной стороне. – То есть получается, сейчас вы можете проводить с ней массу времени?
– Ну да.
– Хорошо, а будут ли такие ситуации, когда вам придется оставлять собаку без присмотра?
– Не-е, – мотает он головой. – Хотя… В общем, в центр занятости ходить-то надо, но я хожу не часто. – Он издает короткий смешок и обтирает лоб ладонью. Действительно, в комнате натоплено.
– Хорошо. Мы в принципе против, чтобы собаки чересчур уж надолго оставались в одиночестве. У некоторых, знаете, психоз развивается.
– Понимаю-понимаю.
– Роб, а где вы живете? Я имею в виду, в отдельном коттедже? В квартире? Есть собственный садик?
– Да нет, обычная многоэтажка, зато совсем рядом расположен парк. Там можно гулять.
– Замечательно. – Я вновь ободрительно улыбаюсь и делаю очередную пометку. Этот Роб хотя и здоровяк, но на удивление сильно нервничает; впрочем, масса народу в такой ситуации напрягается: «собеседование» неспроста так именуется, и никому не хочется его провалить. – А у вас есть какой-то опыт ухода за собаками?
– Гм… – Он сосредоточенно смотрит на стол, потирая себе левое ухо. – Вообще-то, да. У меня в детстве был питбуль. По кличке Алфи. А у вас есть такие? Как раз моя любимая порода.
Уж не знаю почему – то ли глаза суетливо забегали на миг, то ли потому, что при слове «питбуль» у него заиграла на полу правая ступня, – у меня в голове срабатывает сигнал тревоги.
– То есть вас интересуют исключительно питбули?
– Ну. – Он неоднократно кивает и пятерней приглаживает редеющую шевелюру.
– А если я отвечу, что у нас вообще нет такой породы?
Теперь подрагивает уже не только правая ступня, но и вся коленка.
– Я от кого-то слышал, что все-таки один есть.
– Джейн! Так ведь… – подает голос Ангарад, но я затыкаю ей рот одним взглядом.
– А можно, я сам посмотрю? – Роб оглядывается на дверь. – Я когда сюда звонил, мне девушка сказала, что после заполнения анкеты уже можно смотреть собак.
– Нет, перед этим мы обязаны провести осмотр предполагаемого места жительства.
– Как-как? – У него взлетают брови. – А это зачем? Раз уж нужной породы нету?
