В тот вечер, пожелав сестре спокойной ночи, я улеглась в кровать, заранее зная, что не смогу уснуть. Я все еще переживала момент, когда Анжелет обнаружила меня на своем супружеском ложе. С этого мои мысли перескочили на Карлотту и на то, как я пыталась восстановить против нее толпу… Несомненно, я была грешницей. Я опять попробовала представить, что сказал бы Люк Лонгридж, если бы я исповедовалась перед ним во всех своих грехах. Конечно, он стал бы презирать меня и, скорее всего, запретил бы мне переступать порог своего дома, чтобы я не оказывала пагубного влияния на его сестру. Наверное, мне было бы приятно ввести его в соблазн, чтобы доказать, что никто не является столь безгрешным, каким он сам себя считает, и что тот, кто с гордостью носит одежды праведника, может совершить то, чего сам устыдится.
Не знаю, почему я так много думала о Люке Лонгридже. На свете существовал единственный мужчина, действительно интересовавший меня. Я так ждала встречи с ним; мне хотелось заставить его признаться в том, что он знал, кто именно пришел к нему в комнату в ту ночь; мне хотелось, чтобы мы вместе с ним обдумывали свои планы, как я это делала когда-то с Бастианом. Мне хотелось, чтобы он беспокойно вопрошал: «Ну когда, когда и где?», как некогда вопрошал Бастиан.
И тем не менее я частенько думала о Люке Лонгридже.
Вот так, лежа без сна, я услышала какой-то странный шум.
«Это доски рассыхаются, — сказала я себе, — и ничего больше».
Неожиданно раздался самый настоящий грохот, словно по полу покатился огромный котел. Мне показалось, что шум доносился со стороны кухни. Я вскочила с постели и набросила на себя халат.
Подойдя к лестнице, я прислушалась. Похоже, это были звуки какой-то возни… Кто-то был на кухне. Несомненно, там что-то происходило.
Из своей комнаты выглянула Анжелет. Увидев меня, она облегченно вздохнула.
— Что это, Берсаба? Я слышала шум…
— Внизу что-то происходит, — ответила я. — Давай сходим, посмотрим. Я крикнула:
— Кто там? В чем дело?
Появилась миссис Черри. Вид у нее был чрезвычайно расстроенный.
— Ой, госпожа, ничего страшного не случилось. Просто кастрюлю не на место поставили. Я сказала:
— Мне показалось, что по полу прокатился котел.
— Все эти шутки могут наделать много шума. Она стояла посреди лестничного пролета и смотрела на нас, так что складывалось впечатление, будто она преграждает нам путь.
— Теперь-то все в порядке, — сказала она, обращаясь в основном к Анжелет. — Черри ставит все на место. Эти мужчины… вы же понимаете… делают все лишь бы как… а потом такое творится…
Пришел сам Черри. Лицо у него было бледное, и он, как мне показалось, избегал смотреть на нас.
— Вы уж простите меня, госпожа, — сказал он. — Это я во всем виноват. Грохнулась там посуда… в общем, я кое-как поставил вечером… Ну и влетит мне утром от мистера Джессона!
В это время появился мистер Джессон, а за ним — Мэг и Грейс.
У меня вдруг возникло странное ощущение, будто они выстраивают свои боевые порядки с целью предотвращения нашего наступления. Мысль эта была глуповатой и пришла мне в голову только оттого, что я без конца разыгрывала на столе сражения с оловянными солдатиками. Да, военные традиции были сильны в этом доме.
— На вашем месте, мои госпожи, я вернулась бы в постель, — сказала миссис Черри. — Мне ужасно жаль, что так получилось.
— Но теперь все в порядке, не так ли, миссис Черри? Больше ничего не упадет? — спросила Анжелет.
— Ручаюсь, что нет, — бодро сказала миссис Черри.
— Кое с кем утром у меня будет серьезный разговор, — заверил Джессон.
Я повернулась к Анжелет.
— Ну что ж, услышав столько обещаний, — весело сказала я, — мы можем спокойно заснуть.
— Спокойной ночи, мои госпожи, — в голосе Джессона звучало чуть ли не торжество. — Спокойной ночи, — ответили мы.
Вначале мы зашли в Синюю комнату.
— Ах, милая, — сказала Анжелет, — я только начала засыпать…
— Только начала? Ты разве плохо засыпаешь, сестренка?
— В последнее время — да. Иной раз я не могу заснуть всю ночь.
— Помнится, ты очень крепко спала после этого снадобья от зубной боли, напомнила я.
— Ах, тогда… ну да, тогда я долго проспала.
— Ты настолько крепко спала, что проснулась совсем здоровой. А знаешь, что на тебя подействовало? Маковый настой.
— Хотелось бы мне так спать каждую ночь.
— Ты бы и спала, если бы принимала это лекарство.
— Но ведь его нельзя пить все время, верно? Если болят зубы — то, конечно, но нельзя же пить его только потому, что тебе ночью не спится.
— Меня-то бессонница не беспокоит. Но если бы беспокоила, то я, наверное, принимала бы его изредка, когда хотела бы хорошенько выспаться.
— Если бы оно у меня сейчас было, я бы выпила.
— Может быть, попросить у миссис Черри?
— Она уже легла.
— Но еще не уснула. Я уверена, что она будет даже довольна. Она ведь чувствует себя немножко виноватой из-за этого шума. Как и все остальные. Ты заметила, что всем им было очень не по себе?
— Они расстроились, потому что разбудили нас.
— Завтра я попрошу у миссис Черри… если ты сегодня потерпишь.
— Конечно, потерплю. Думаю, я все-таки усну.
