Молчание нарушил звонок на терминал Полины. Это была Алекса Мориц.
— Слава богу, вы живы! — Первым делом произнесла она облегченно. — Ничего себе заявочки, да?
— Привет, ты как?
— Нормально. Куда-то едете?
— К родителям Генри.
— Я смотрю, ваши отношения развиваются.
— Привет, Алекса! — Генри помахал в камеру.
— Привет, Генри. Что думаете, по поводу последних событий?
— В Сети жуткая сторонняя активность. Филиппос решил громко вернуться.
— Я так и знала. Как думаешь, ты ему еще нужна?
— Не знаю. Может быть, у него теперь таких, как я тысячи. Блохин передал мне послание с предупреждением. Теперь я ему не особо доверяю, но он сообщил, что в роли киборгов люди со способностями, как у меня. Представь себе, какой это симбиоз?
— Жуть. Надо было довести наше дело до конца. Профессора твоего вывезти силой, или шлепнуть там же. Без него Филиппос не смог бы так развиться.
— Теперь поздно думать об этом. Что собираешься делать сама?
— Пока не знаю. Буду осторожнее.
— Потрать все деньги, иначе ими потом не получиться воспользоваться. — Вставил реплику Генри. — Прямо сейчас.
— Точно, наверняка он ударит и по финансовой системе. Спасибо, что надоумили. Пока, побежала в магазин.
В районе международного вокзала Амстердама полыхало зарево. В ту сторону не хотелось смотреть. Полина физически ощущала боль и скорбь, витавшую в том месте. Вэн вышел на автобан и разогнался до максимальной скорости. Вдалеке от города жизнь выглядела привычно будничной. Легковушки, автобусы и грузовики ехали в обе стороны, так же, как и вчера и неделю назад. Чувство тревоги отступило на задний план.
— Есть во всем этом и приятный момент. — Произнесла Полина после долгого молчания.
— Да? И какой же?
— Каникулы будут гораздо дольше, чем обычно.
— Думаешь?
— Пытаюсь.
— Тогда можем погостить в моем семействе дольше, чем собирались. Девчонки будут рады.
— Может, так и получится. Крупные аварии, это первый шаг, потом будет отключение связи, транспорта и финансовой системы, затем подавление очагов сопротивления и последний этап, это провозглашение новых правил игры.
— И какими они будут?
— Не знаю, пока. Что-нибудь из классической диктатуры. Большой Брат или что-нибудь в этом роде. Сеть позволит идеально контролировать порядок. Раньше она работала на комфорт человечества, теперь будет работать на комфорт одного человека.
— Ты нагнала на меня жути. Я не могу представить себе таких перемен. Это преувеличение, фантастика. Люди не захотят так жить. Найдут способ сопротивляться. Например, мы с тобой. Мы же не станем жить так, как хочет Филиппос. И родственники мои не станут. Я не позволю им этого.
— Хотелось бы верить, но мне кажется, что таких, как мы с тобой наберется не очень много. Люди помыкаются, поголодают, прочувствуют на своей шкуре, что значит отлучение от Сети, а у них перед глазами будут те, кто принял новый мир, сытые и довольные. И большинство выберет себе сытую жизнь, хоть и с кучей ограничений. Нам с тобой эта жизнь не светит. От нас Филиппос избавится в первую очередь. Мы те, кто знает о нем слишком много.
— То есть, мы автоматически попадаем в сопротивление.
— Да, автоматически.
— Нам нужны арсеналы, люди и территория, на которой не работает Сеть.
— Нам нужны светлые головы, которые смогли бы клонировать программы и оборудование, изобретенное Блохиным, и жить среди людей невидимками. Если мы попробуем обособиться, то получится, что мы упростим работу Филиппосу, сами себя отделив от общей согласной массы. Будем червоточить изнутри.
— Слушай, нам с тобой по двадцать лет, а ведем разговоры, как престарелые революционеры. Давай, я расскажу тебе лучше, что любит готовить моя мать к приезду гостей.
— Давай. Я, кстати, уже захотела есть.
— Сейчас.
Генри перелез через сиденье, чтобы добраться до сумок с припасами. Нашарил в них саморазогревающийся завтрак, геркулесовую кашу на молоке с кусочками абрикоса. Достал ее и провернул банку, чтобы запустить процесс разогрева. Полина посмотрела на нее, и капризно скривив губы, произнесла:
— Не хочу кашу, хочу соленого чего-нибудь.
Генри напрягся и подозрительно уставился на Полину.
— Нет, этого не может быть. Я себя контролировал.
— Не уконтролировал. Соленого хочу, или кислого.
— Нет! Не может быть!
Полина рассмеялась и хлопнула Генри по руке.
— Это была проверка!
— Правда? — С надеждой спросил он.
— Правда. Мамой клянусь.
— Ты меня напугала. Что ты хотела проверить?
— Хотела проверить, насколько ты уверен в том, что делаешь. Ты уверен, что все делал как надо. В будущем, это качество нам очень пригодится.
— Слушай, ешь, давай. С голодухи у тебя крыша потекла.
— Ты не хочешь ребенка?
— Сейчас самое время заводить детей. — Иронично заметил Генри.
— А я понянчилась с тем лупоглазым малышом и как-то захотела маленького.
— Я не против малыша, но меня еще трясет от всего, что происходит вокруг. Твой друг, Филиппос еще не начал персональную охоту за тобой, а как начнет, тебе не до малыша будет.
— Мой друг! — Полина хмыкнула. — Таких друзей за писю и в музей.
Генри рассмеялся над шуткой, совершенно не ожидая её от Полины.