Стоп, а что если скопировать потребителей, создать их полную виртуальную имитацию. Полина попробовала это сделать как в привычной жизни: «копировать-вставить». Начала с конечных потребителей, таких как двигатели и закрылки, размножила антенну и сразу увидела, как потоки информации размножились. Предварительно она запомнила, где находятся оригинальные узлы, и сконцентрировала все усилие на них. Рассеянные силы противника не смогли сопротивляться ее нажиму и уступили в тех местах. Полина почувствовала, что конвертоплан слушается ее.
Время вернулось к нормальному течению. Полина сделала маневр. Вертолет стрелой пронесся мимо иллюминатора. Мориц все-таки закричала. Мужчины были бледны. Они не делали ничего, что могло бы спасти их. Полина выставила обороты двигателя на полную мощность, чтобы оторваться от вертолета. Информационные потоки, как слепые змеи натыкались на двойников узлов машины и не могли понять, почему их работа не производит никаких действий. Небольшая победа подстегнула воображение Полины. Она решила, что в свободное время попробует поэкспериментировать с блокировками, чтобы исключить несанкционированное проникновение в те машины, которыми она пользовалась.
Конвертоплан начал снижение. Преследующий их вертолет остановил винт и камнем пошел вниз. От земли поднялся шар огня и черного дыма. Филиппос не любил оставлять свидетелей. К счастью, Полина перехитрила его и сохранила себе жизнь. Аппарат сел на крышу высотки в Афинах. У трапа их ждали люди со значками Интерпола. Судя по их возрасту, они были в большем звании, чем капитан Мориц. По тому, как капитанша поспешила отсалютовать им и произвести доклад, предположения Полины подтвердились.
Она слышала всё, что говорила Мориц, и отчасти была с ней не согласна, потому, что та пыталась выдать все происшествия за случайность, а схватку с вертолетом, вообще, за козни неведомой организации. Полине хотелось все сказать за нее. Может быть эти люди, дослужившиеся до важных чинов, имеют более гибкий ум и внемлют ей? Офицеры бросали на девушку взгляд, полный любопытства, но и строгости. Никто из них не желал ее рассказа, потому что априори, они были уверены в том, что она будет врать и выкручиваться.
Капитан Мориц пристегнула Полину к себе наручниками.
— Мы идем в комнату предварительного задержания. Там есть все условия для нормального времяпрепровождения. Получишь медицинскую помощь, поешь, помоешься, а завтра начнем задавать вопросы.
— Я хочу известить родителей о том, что сегодня не приеду?
— Сегодня. — Хмыкнула Мориц. — Это твое право.
— Только я не хочу общаться с чужими родителями с острова. Мне нужны мои, из России, которые меня любят и ждут.
— Хорошо, как скажешь.
Здание было высоким. Они долго спускались на лифте, и все равно, когда вышли, оказались высоко над землей. Коридоры были заполнены спешащими работниками. Полина подумала, что для мирного времени аппарат Интерпола раздут. Чем заниматься в мире, отвыкшем от преступлений? Мысли ее прервались, когда она увидела Генри. Его тоже вели в наручниках впереди нее. Бедняга, не доехал до дома.
— Генри! — Крикнула Полина ему в спину.
Тот обернулся и расплылся в улыбке. Видно было, что он безмерно рад снова видеть её, несмотря на обстоятельства.
— Полина, привет! Они говорят… — Генри наклонил голову в сторону сопровождающего, — что мы кого-то убили.
— Я знаю. Но это не мы, это я. Ты не при чем, Генри.
— В интересах следствия, вам запрещено общаться. — Сопровождающий Генри, дернул его и повел в другой коридор.
— Держись, Полина, все будет хорошо! Они узнают, что это была самооборона! — Генри кричал, но его уже не было видно.
— И ты, держись, Генри! — Ответила ему Полина.
Сейчас она чувствовала себя, как пойманная властью революционерка. По идее ее надо было холить и лелеять, как жертву похищения, но все шло к тому, что ее собирались обвинить в убийстве и упечь на несколько лет, а может быть десятков, в тюрьму, не разобравшись толком, кто она такая есть. Всем была хороша Сеть, но непоколебимая вера в правдивость предоставленной ею информации, могла сыграть и такую злую шутку. Нет, и никогда не было никакой Громовой Полины, и быть не могло, несмотря на ее физическое присутствие. Проще принять, что человек сошел с ума, чем является тем, кем себя называет.
Комната, в которую ее поместили, оказалась без окон, но все равно уютной. Барокамера медицинского модуля у стены, стол, один стул, прикрученный к полу, лифт, привозящий по требованию то душ, то холодильник. Выдвигающееся из стены кресло, трансформирующееся в кровать и экран терминала перед ним. В целом, она очень напоминала комнату студенческого общежития. Здесь Полина почувствовала себя в безопасности. Отсюда можно было связаться с родителями без опаски быть убитой. Но прежде, стоило принять лечебные процедуры в барокамере.