Полина и Генри не возражали. Алекса провела их по дорожке, выложенной плиткой. Через равные промежутки попадалась плитка терракотового цвета с вогнутым барельефом серпа и молота. Полина прикинула в уме, сколько лет могло быть этой плитке, а она выглядела так, будто вчера уложена. Алекса завела их внутрь пятиэтажного здания, на стенах и дверях которого тоже было много советской символики. В фойе сразу запахло едой.
— Здесь у нас столовая. «Кармашки» здесь не делают. Многое готовим из продуктов, оставленных на хранение. Сроки уже давно прошли, но анализ показал, что продукты пригодны в пищу. Обедайте смело. Порции у всех одинаковые, разнообразия блюд минимум, а ля гер, как говорится, ком, а ля гер. После обеда, пройдете в правое крыло, там комнаты. Ваша будет номер четыреста три. Ключи в замке. Отдохнете, тогда и обсудим детали. Пойду работать.
— Спасибо, Алекса, за гостеприимство. — Поблагодарил Генри
— И за надежду. — Добавила Полина.
Полина рассмотрела обстановку в столовой. Ей бросилось в глаза, как те, кто создавал этот город в горе, заботились о том, чтобы у людей не возникало приступов клаустрофобии. На стенах по всему залу были нанесены рисунки природы, уходящие вдаль горы, леса, солнце на горизонте. Рисунки, местами, были подправлены новой краской. Значит и товарищи Алексы не считали это излишеством. Через окно, вместо стекла в рамы были установлены реалистичные изображения: детская площадка с качелями и ярким заборчиком, березки, автомобили и мотоциклы с коляской. Наверное, таким был среднестатистический вид из окна простого жителя Советского Союза. Идея была понятной и правильной. Генри тоже обратил внимание на это.
— Это как прокатиться в прошлое на машине времени. — Заметил он, и показал Полине на советский герб, выдавленный на алюминиевой ложке. — Да эта ложка тянет на месячную зарплату моего отца. А сколько здесь еще всего осталось?
— Ешь, давай, расхититель гробниц. Ложка, это улика, которая может подсказать противникам наше местонахождение. Как тебе еда, кстати, она тоже из прошлого?
— Нормальная, не хуже, чем моя мама заказывала из «Бифф эн бёрнс». Там тоже мясо переваривали в гуляше.
— Это тушенка. Оно в нем такое.
— Вкусно, я же сказал.
В столовую пришли еще двое мужчин. Они поздоровались с Полиной и Генри, хотя по виду было понятно, что они их не знают. Но кто оказался в горе, по любому, друг. После обеда, Полина и Генри поднялись на четвертый этаж. Стены лестничного пролета украшали картины советского прошлого, сделанные в примитивной манере, похожей на агитационные плакаты. Художества прославляли людей героических профессий, сталеваров, ученых, космонавтов, военных
Комнаты выходили дверями в общий коридор. Четные номера располагались на левой стороне, нечетные на правой. Освещение в коридоре было приглушенным, видимо из-за экономии энергии, а может быть, им просто никто не занимался, и оно осталось таким, каким было изначально. В замке их комнаты торчали ключи. Полина открыла дверь и нащупала на стене выключатель. Переходить на тепловое зрение, чтобы найти его уже не оставалось сил. Под потолком, проморгавшись, зажглась трубчатая лампа. Она тихо загудела. Обстановка их комнаты выглядела по-спартански. Две кровати, крепящиеся к стенам, раскладной столик и еще непонятная квадратная вещь над дверью с единственной крутилкой.
— Это, наверное, для пожарной безопасности. — Предположил Генри.
Он повернул крутилку. Она щелкнула и из устройства раздалась музыка.
— Ха, да это люкс! — Обрадовалась Полина. — С музыкой-то гораздо веселее.
— Интересно, как переключать станции? — Генри почесал затылок, попытался повертеть крутилку взад и вперед. Кругляш не выдержал его экспериментов и остался у него в руках. — Вот, черт! — Испугался Генри и приспособил его на место. — Выходит, здесь одна станция.
Вместо окна в комнате висела картина с восходом солнца в горах. Картина была нанесена на стекло и краска порядочно облупилась на ней. Сквозь проступившие пятна Полина рассмотрела старинную электрическую лампочку. Рядом нашелся и выключатель. Лампочка зажглась, хотя ей и было под полторы сотни лет. Полина видела такие в историческом музее. Картина приняла объем и ожила. Солнце на самом деле светило из-за гор, отбрасывая лучи в комнату.
— По мне, Генри, здесь намного безопаснее, чем там.
— Согласен. В последнее время мне казалось, что за мной следят, где бы я не находился. Из-за этого у меня не проходило напряжение.
— А я думала, что это только у меня аналитическая программа шалит. Так и до мании преследования можно было дожить.
— Да, все, что не делается, делается к лучшему.
Генри откинул кровать и сел на нее. Проверил на прочность старую цепь, проступившую сквозь трещины рассохшегося дерматина. Кровать держалась надежно.
— Я ложусь спать.