— Я думал это только у меня и тебя тоже из-за родителей. Нам есть от чего погрузиться в тоску.
— А люди где? Что если все население сейчас обработано? Сидят по домам, сами не знают, чего боятся, а потом им раз, и другую программу скинут, вместе с лицом Филиппоса, и на душе станет светло и радостно, и все, как собаки Павлова начнут пускать слюну на его портрет.
— Да ты мастер строить теории.
— Не без этого, но уж больно обстановка вокруг навевает на размышления.
— Надо и Блохина заодно найти и выкрасть, пусть он нашим сторонникам антивирус встроит в мозг.
— Не станет он работать на нас. Он на той стороне, на которой интереснее. Я для него катализатор процессов. Без меня у Филиппоса все пойдет слишком гладко.
— А ты не знаешь, Блохин себя программировал?
— Да, он говорил, что программировал, только не хочет, чтобы об этом знали.
— Я представляю, какие эксклюзивы он мог сделать для себя любимого.
— Я даже не хочу об этом думать. Если это так, то он просто забавляется нами. Его, якобы помощь и подсказки, могли быть просто способом сделать игру интереснее.
— Ладно, война план покажет.
Одни дошли до дома Мориц. Полина зафиксировала картинку на всех камерах в округе, чтобы зайти в дом незаметно и открыла замки. По дверей ее квартиры дошли незамеченными. Алексы так долго не было дома, что запах в нем сделался нежилым. На кухне у хозяйки нашлись зерна натурального кофе и засохший зефир. Во времена, когда готовка дома казалась дикостью на большее рассчитывать и не приходилось.
— Перебьемся до утра зефиром. — Решил Генри. — Не дай бог, провалимся на такой глупости, как включенные электроприборы.
— Студентам не привыкать перебиваться с хлеба на воду.
Утром пришел человек из СБ. Тучный, горбоносый, с глазами на выкате, лет сорока. Он назвался Этьеном, но Полина сразу поняла, что это его ненастоящее имя. Мужчина был неразговорчив, немного угрюм, но у него был такой цепкий взгляд, что Полина и Генри сразу почувствовали себя, как на допросе. Этьен принес собой дипломат, в котором оказался прибор отключающий Сеть. Полина поняла это по тому, как запищал в ухе ее аппарат. Она попробовала им управлять, но он отказался это делать.
— Парень, ты первый. — Произнес Этьен глубоким басом. — Поставь палец на красный круг.
Генри придавил подушкой указательного пальца слабо подсвечиваемый красный круг на миниатюрном приборе. Тонкая игла уколола в палец. Прошло несколько секунд, и круг загорелся зеленым.
— Теперь ты, Жан-Поль Дюпре. Химик-технолог нефтяной переработки.
— Дюпре. — Генри попробовал на вкус чужую фамилию.
— Не забывай. С этого момента зови его только новым именем. — Этьен обратился к Полине. — Теперь, ты.
Полина поставила палец в круг, дождалась разрешающего зеленого сигнала.
— Готово. А вы, девушка, теперь Радмила Стоянович. Медик команды. Будьте предельно собраны. Не факт, что наш замысел останется нераскрытым. В случае провала… — Этьен вынул из дипломата два кольца, — примерьте. В случае провала, провернуть внешнюю часть кольца относительно внутренней. Там миниатюрный передатчик и пьезоэлемент, чтобы запустить его. Я буду знать, что вы в опасности и приму некоторые меры.
— Очень надеюсь, что до этого не дойдет. — Полина примерила кольцо и посмотрела, как оно сидит на пальце. — Мило.
Генри усмехнулся, приняв это за намек. Этьен поднялся и закрыл дипломат.
— Удачи вам, и помните, что Сеть не будет видеть ваших настоящих лиц в течение двух недель, ровно триста тридцать шесть часов.
— Спасибо вам, Этьен. — Поблагодарила Полина.
Генри подал руку мужчине и тот пожал ее.
— Без вас мы рисковали бы намного сильнее. Большое спасибо за помощь.
— Привет Мориц и берегите себя. Провожать не надо.
Этьен вышел за дверь, и через несколько секунд снова заработала Сеть. Полина выглянула в окно усиленным зрением, пробежалась по окнам напротив и по улице, насколько хватало видимости. Там было все так же пустынно. Одинокие шаги агента СБ метались между стен. Они стихли, когда начался частый и мелкий дождь. Стало совсем хмуро.
— Жан-Поль, пойдем в «Кормушку»? Что-то на зефирки смотреть не хочется.
— Хорошо, Радмила Стоянович, как скажете. — Генри сжал ладонь в кулак и посмотрел на свое кольцо. — Это будет очень скоротечный брак между вымышленными гражданами.
Через день в порту Сен-Назера они вошли в состав команды быстроходного белоснежного красавца, судна для надводного и подводного плавания. Проверку прошли отлично, Полина поняла это по информационным потокам. Корабль вышел в Атлантику и взял курс на север.
Все было прекрасно, за исключением того, что приходилось всегда держать себя на контроле и помнить свое новое имя. Генри жаловался, что у него ломит затылок от постоянного напряжения. Оставшись в одиночестве, он нарочито по-женски произносил свое новое имя, изображая женщин из экипажа судна.
— Жан-Поль, ты не поможешь мне… Жан-Поль, а как ты думаешь… Жан-Поль, а как тебе это…. Я никогда не думал, что имя может так изменить ко мне отношение женщин. Что такого в этих Жан-Полях?
— Так-так, Жан-Поль, я смотрю, тебя искушают.